"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Становление методологии научного атеизма в БССР (Часть 3)

Становление методологии научного атеизма в БССР (Часть 3)

А.А. Титовец (Белорусский политехнический институт)

Становление методологии научного атеизма в БССР
Часть 1
Часть 2
Часть 3

С.Я. Вольфсон вообще полагал, что ’’корни религии по существу является дообщественными. Исключая социальный фактор из ряда причин, обусловливавших возникновение религии, ученый сосредоточил свое внимание на защите положения, согласно которому религия вовсе коренится ”в наблюдениях первобытного человека над своей внутренней природой. В данном случае он абсолютизировал гносеологический анализ.

Названные упущения, свойственные советскому обществоведению того времени в целом, хотя и могут быть отчасти объяснены трудностями процесса становления теории научного атеизма, все же объективно сдерживали исследования в области генезиса и сущности религии. Одной из причин сложившегося положения, на наш взгляд, является позитивистский подход ряда исследователей к анализу общественного сознания. Примером может служить абсолютизация естественных и технических наук в процессе преодоления религии. Это явственно переосмысливается в работах атеистов 20-х годов. Широко используя в своих антирелигиозных статьях естественнонаучную аргументацию, отдельные ученые выражали недоверие марксистско-ленинской философии как инструменту критики религии. Например, С.Я. Вольфсон солидаризировался с американским биологом Ж. Лeбом, утверждавшим: ’’...Борьба с суевериями представляет исключительную заслугу естествознания... Лурду и Мекке угрожают не гуманитарные науки, а научная медицина”.

Такой подход к анализу сложных, тончайших духовных структур общества, в свою очередь, коренился в недостаточном внимании многих обществоведов к марксистско-ленинской методологии. Украинский религиовед Я. Сухоплюев вообще отрицал за В.И. Лениным какой-либо вклад в исследование истоков религии. Он заявлял: ’’Ленину, при его боевой натуре, не было времени... заниматься вопросом о происхождении религии”(18). Поворот наметился лишь в начале 30-х годов, когда научная общественность страны по-новому отнеслась к теоретическому наследию В.И. Ленина. Только тогда началось осмысление его ценнейших положений, имеющих принципиальное, методологическое значение для атеизма.

Данный поворот знаменовал собой новое решение вопроса о роли В.И. Ленина и Г.В. Плеханова в философии. Разумеется, такая постановка; вопроса не означала, что ставилась под сомнение роль Г.В. Плеханова в развитии философии, однако творчество этого мыслителя с тех пор следовало рассматривать с точки зрения ленинского этапа в теории марксизма.

В целом белорусские ученые поддержали процесс переоценки вклада, сделанного В.И. Лениным в сокровищницу мировой философской мысли. Характерно, что еще в середине 20-х годов Б.Э. Быховский оценивал В.И. Ленина как теоретика наравне с К. Марксом19. С.З. Каценбоген также признавал основателя нашего государства не только блестящим теоретиком, продолжавшим развитие марксизма, но и зачинателем его нового этапа — ленинского. В частности, ученый отмечал: ’’Ленин подходит к разрешению сложнейших вопросов гносеологии с помощью вернейшего испытанного научного метода — диалектического”.

В 1932 г. в Минске вышла книга С.Я. Вольфсона ”0 ленинском этапе воинствующего атеизма”. В ней ученый проанализировал теоретическое наследие В.И. Ленина в атеистическом аспекте. Главным выводом автора был следующий: ’’Осознание ленинского этапа воинствующего атеизма является необходимым условием всей нашей антирелигиозной работы” .

Именно под влиянием ленинских работ С.Я. Вольфсон значительно глубже оценил важность изучения социальных корней религии. ’’Найти... земное содержание религии, вскрыть ее социальные корни — в этом основная задача диалектико-материалистического подхода к вопросам религии” , - писал исследователь. И здесь же далее С.Я. Вольфсон сознательно задается целью раскрыть специфику гносеологических предпосылок религии. Основываясь на ленинских методологических указаниях, ученый отмечал, что социальные условия, хоть и являются решающими, все же не порождают религиозные верования спонтанно. Религия возникает тогда, когда сознание человека обретает способность абстрагировать и обобщать проявления окружающей действительности в процессе ее познания.

С.Я. Вольфсон провел детальный анализ анимистической концепции, которую отстаивал и развивал Г.В. Плеханов. Белорусский ученый указывал, что, выводя генезис религии из неумения первобытного человека осмыслить окружающую действительность, Плеханов  ’’брал первобытного человека с поверхности соответствующей социально-экономической формации без подчеркивания того, что беспомощный перед лицом природы был не первобытный Робинзон, а первобытная община”. Таким образом, индивидуализированный, абстрактно понимаемый человек в теоретических построениях Г.В. Плеханова вынуждал последнего исходить из ’’производственного процесса зтого человека, из того технического уровня, на котором он находился, и проходить мимо производственных отношений, которые обусловливали религиозные отношения первобытной общины”.

Однако, заостряя внимание на теоретических ошибках Г.В. Плеханова, ученый обошел в этой работе то позитивное, что внес великий марксист в копилку религиоведения. Тем самым он проигнорировал призыв В.И. Ленина ’’изучать... все, написанное Плехановым по философии” . Более того, Вольфсон совершенно неоправданно радикальным образом изменил свое мнение относительно роли Г.В. Плеханова в изучении социальных корней религии. Например, ранее он справедливо утверждал, что Г.В. Плеханов учитывал значимость социального фактора в возникновении религии . В дальнейшем исследователь необоснованно причислил последнего к оппортунистам именно за ’’игнорирование... социальных корней первобытной религии.

Не упомянул С.Я. Вольфсон и о трансформации своих собственных взглядов на проблему происхождения религии. Все это представляется совершенно очевидным, если проследить творческую деятельность ученого на протяжении 1922-1932 гг. В работах 20-х годов Вольфсон неоднократно выражал свои симпатии анимистической концепции генезиса религиозных верований. Но в начале 30-х годов он склоняется к марксистско-ленинской теории религиоведения.

Эволюция взглядов по рассматриваемой проблеме была свойственна не только С.Я. Вольфсону, но и другим белорусским ученым. Правда, в столь резкой, кардинальной форме это проявилось только у С.Я. Вольфсона, поскольку Н.М. Никольский, В.Н. Перцев и другие задолго до Октября во многом придерживались марксистских позиций. Конечно же, эту эволюцию следует рассматривать как совершенно естественный процесс, характерный для периода становления советского религиоведения. Овладение обществоведам интенсивно и плодотворно изучать многие аспекты проблемы генезиса религии, обогатило их творчество, дало надежную опору для критики всевозможных буржуазно-идеалистических концепций. Так, анализ ’’новомодных” буржуазных религиозных течений, появление которых было обусловлено разразившимся в конце 20-х годов экономическим кризисом, проделал П.М. Кирюшин.

Раскрывая причины религиозности мелкой буржуазии, которая в основном и продуцировала новые формы религии, П.М. Кирюшин подчеркивал неустойчивость ее социального статуса среди остальных классов современности. Ученый показал, что, несмотря на внешнюю многообразность всевозможных религиозных объединений, между ними не существует принципиальных идеологических отличий.

Таким образом, глубина и прочность овладения методологией марксизма-ленинизма стали уже в те годы залогом эффективности научных изысканий и творческого роста белорусских религиоведов. Многие из ученых, усвоивших фундаментальные положения этой теории, внесли впоследствии заметный вклад в исследование различных отраслей обществоведения.