"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Место и роль христианского милосердия в социально-экономической и политической системе Рима (Часть 3)

Место и роль христианского милосердия в социально-экономической и политической системе Рима (Часть 3)

В.И. Горемыкина, доктор исторических наук (Минский государственный педагогический институт им. А.М. Горького)

Место и роль христианского милосердия в социально-экономической и политической системе Рима
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6

Отсюда следует то, что христианский тип ’’человека-брата”, ’’сострадателя” был далеко не новым в римском обществе. Сами поучения о помощи нищим вошли в христианскую мораль потому, что на практике не все богатые были щедры на раздачи. Надо полагать, более человеколюбивым римское общество стало до возникновения христианства, и последнее стремилось закрепить тот тип личности, который был уже известен. Сама идея человеколюбия была характерна и для культуры Ближнего Востока, где понятия идеального человека включают проявление милосердия, сострадания, бескорыстия и вспомоществования. В этом проявлялся гуманизм, который, в сущности, отражал становление человека и общества, отличных от мира животных. Специалисты по истории первобытного общества вполне обоснованно обращают внимание на забытое положение Энгельса о производстве и воспроизводстве ’’двоякого рода”: ’’производство средств к жизни... производство самого человека”.

Итак, нельзя приписывать христианству происхождение милосердия. Сострадание и милосердие — явления общечеловеческой культуры.

В античном мире понятие свободы связывалось с идеальными физическими и душевными качествами человека. Но это не исключало того, что в дохристианский период древним было неизвестно сострадание к обездоленным, уважение к труду и трудящемуся человеку. Уважение к труду существовало. В числе главных богов Олимпа оказался и хромоногий бог-труженик Гефест. Гимн труду воспел Гесиод, достоинство человека труда звучало в античной комедии. Занятие земледелием оставалось почетным до конца римской истории. Среди свободных граждан как в античном мире, так и на Востоке были люди с физическими и душевными недостатками. Пороки древние объясняли действием неведомых злых сил или отступлением богом за совершенные или мнимые грехи. Первые христианские секты объединяли ’’страждущих и обездоленных”. Впоследствии руководители христианской церкви не без оснований подчеркивали, что рабы имеют крепкое тело, потому что работают, а их господа физически слабы. Христианство дало свое понимание положения отвергнутых языческими богами людей, посулив на грядущий Страшный суд нового божества - Христа и лучшее будущее на небесах.

Никакого ’’нового” справедливого царства мы не находим и на основе молитвы ”Отче наш”. Оно рисуется верующим как небесное царство. Установление его ожидается после пришествия Христа. Молитва проникнута заботами о ’’хлебе насущном”. Эти мысли могли выразить бедняки, существование которых поддерживалось хлебными раздачами. В поте лица своего добывали хлеб свой насущный и мелкие собственники. Надежды на хлеб насущный могли выразить и лица, вышедшие из среды богатых, но потерявшие имущество во время террора императоров. Молитва своим содержанием предполагала существование богатых и бедных, тех, кто дает в долг, и тех кто получает.

Так кого же следует понимать под ’’должниками нашими”? А.  Донини высказал мысль, что идея молитвы исторически была обусловлена тем, что в ветхозаветный период в Греции и Риме процветала задолженность. Следствием ее было обращение должника в рабство. В III в. борьба против задолженности окончилась трагически (в качестве примера приводится деятельность Агиса и Клеомена). Поэтому, по его мнению, выражение ’’прости долги наши” перешло в область культа и обряда.

На наш взгляд, мотив молитвы возник из все той же формы распределения. Богатые осуществляли безвозмездные раздачи, т.е. не требовали возврата отданного. Здесь отчетливо выявляется классовая направленность молитвы, так как нищие должны были прощать богатых, если они не выполняли свой общественный долг. Эта мысль подкрепляется тем, что в Евангелии от Луки слово ’’долги” заменено словом ’’грехи”: ”И прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему” (11,4). Невыполнение общественного долга воспринималось современниками как ’’грех”. Таким образом, переносимое на землю небесное царство построено на милосердии. Оно в конечном итоге отражало интересы имущих, ибо бедняки должны были прощать богатым, если те не выполняли свой общественный долг. Бедняк же довольствовался малым.

Если принять во внимание, что Евангелия от Матфея и Луки писались в 80- 90-е годы, то совершенно очевидно, что молитва содержала призыв не творить никакого вреда в широком смысле слова. Не подниматься на восстания, не посягать на имущество богатых, не творить какие-либо другие преступления. Это проповедь смирения, что было выгодно опять-таки власть имущим.

Скромность, смирение, покорность рассматривались как позитивные явления в культуре древнего Ближнего Востока и в ветхозаветной литературе. Мы не видим здесь ни ’’нового” типа человека, ни какого-то ’’нового” общества, построенного по началам справедливости. Нельзя признать справедливым общество, в котором нищие ждут покаяния богатых. Отсюда следует, что далеко не все нормы римского общества, не всю ’’систему ценностей” Рима отвергало христианство. Во всяком случае, особенности общественного производства и распределения, нашедшие отражение в новозаветной литературе, не дают оснований для таких заключений. Отрицание новой верой полисной религиозной идеологии еще не означало краха рабства как системы. От ’’революционно-демократического” духа сектантского периода христианства ничего не остается. Как заключает И.С. Свенцицкая на основе анализа ’’Пастыря” Гермы, ’’никаких социальных преобразований христианство, даже в своей наиболее демократической форме, предложить не могло”.

Демократизм сектантов исторически был обречен. Религиозное убожество было обусловлено определенной исторической средой, с которой так или иначе сектанты были связаны. Существование бедных было невозможно без помощи богатых. Отсюда то противоречивое отношение к богатым и богатству, которое было с самого начала в христианстве, на что обратил внимание Р.Ю. Виппер. Идеи братства и милосердия призваны были сгладить остроту социальных противоречий, сделать общество более гуманным. Но с помощью религии невозможно создать гармонию бытия. Христианство не только оправдывало рабство и угнетение, оно обезоруживало тех, кто мог им сопротивляться. В христианстве проповедь милосердия сочетается с проповедью страдания. В культуре древнего Ближнего Востока и в античном мире преобладала ’’посюсторонняя” ориентация человека, жизнь считалась высшей положительной ценностью, находящейся в резком противопоставлении смерти как отрицательному явлению. Христианство же ориентировало человека труда на лучшее будущее на небесах после смерти. Такая идеология могла появиться только в пору расцвета рабства, а не его упадка.