"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Чертков А. Трудиться честно, дышать свободно (я снял сан священника)

Чертков А. Трудиться честно, дышать свободно (я снял сан священника) (Часть 2)

К содержению....

Чертков А. Трудиться честно, дышать свободно (я снял сан священника) 
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5

И в самом деле, обстановка в храме такова, что она может захватить любого человека, заставить поверить, ввести в религиозный экстаз. Особенно человека мистически настроенного, предварительно подготовленного.

Надо сказать, что церковники стараются искусственно создать такую обстановку, которая позволяла бы им сильнее воздействовать на верующих. Несколько лет тому назад патриарх Алексий, давая указания священнослужителям, писал:

«Обратим внимание на то, что в храме божием все отлично от того, что мы видим постоянно вокруг себя в наших жилищах: иконы—не такие, какие мы имеем в домах; стены расписаны священными изображениями; все блестит, все как-то поднимает дух и отвлекает от обыденных житейских дум и впечатлений... Мерцание возженных лампад, тихий свет восковых свечей — вот что хочет видеть богомолец, вступающий в храм для сосредоточенной молитвы. Яркий же и искусственный свет электричества не только не создает, но и рассеивает молитвенное настроение».

Как видите, все очень просто и отнюдь не «божественно». По сути дела, храм — не дом божий, а театр, в котором все очень хорошо прорепетировано и рассчитано на эффект, цель которого — уловить человеческие души в лоно церкви.

В церкви все имеет таинственный, мистический смысл. И это тоже не случайно. Один из современных богословов прямо пишет:

«В церкви Христовой все двухприродно — и духовно, и материально. То, что материально, непосредственно доступно нашим чувствам. То же, что духовно, указывается посредством символики. Поэтому в церкви символика играет очень важную роль».

Еще бы! Попробуйте без этой пресловутой символики внушить верующим религиозные благоглупости!..

Возьмем, например, внешний вид храма. Для верующего он полон особого смысла. «Самый употребительный внешний вид христианских храмов, — учит церковь,— продолговатый, наподобие корабля. Давая такой вид церкви, христиане выражают мысль, что как корабль под управлением кормчего проводит человека через бурное море в тихую пристань, так и церковь, управляемая Христом, спасает человека от потопления во глубине грехов и приводит его в царство небесное, где нет ни печали, ни воздыханий».

Как трогательно!.. Все, однако, рассчитано только на простаков.

Зайдите в любой храм и посмотрите, кто в наши дни ищет «спасения» в утлом церковном «корабле»? В подавляющем большинстве своем — пожилые и не высокообразованные люди. Когда я, будучи священником, смотрел на своих прихожан, у меня невольно возникал вопрос: разве подавляющее большинство наших людей, причем людей молодых, сильных телом и духом, образованных, которые не пользуются услугами церкви, глупее той немногочисленной части людей, которая еще ищет «спасения» в церкви? Да и последние так ли уж усердно совершают все религиозные обряды? Разве из числа верующих многие соблюдают все заповеди церкви? Как бывший священник, я могу утверждать: нет!

И от чего ищут спасения верующие? Где то страшное и гибельное «море житейское», которым стращает церковь? Пусть каждый верующий оглянется вокруг себя. Он увидит, что жизнь совсем не так плоха, как учит церковь. Мир вовсе не «лежит во зле», как утверждает один из новозаветных авторов. Напротив, наша советская жизнь становится все лучше, все светлее, все богаче, все прекраснее.

А ведь с точки зрения религии, все это и есть «море житейское», «пучина морская», «зло».

А что же в таком случае «добро»?

Самоистязание, плач о грехах, «память смертная», уход из мира, посты и бдения, смирение, доходящее до потери человеческого образа, непротивление злу в любой его форме, исступленные молитвы и, наконец, как высшая добродетель — желание поскорее умереть и войти в «царство небесное».

Вот что предлагает церковь современному человеку! Нет, не надо нам такого «добра»! Не для этого рожден человек, и живет он не для страданий и мучений!

Любую церковь непременно венчает крест...

Крест, учит церковь,— это символ страдания, унижения, терпения. Церковь не случайно держит перед мысленным взором христианина этот символ. Вся жизнь верующего, если он захочет следовать «заповедям божьим», превратится в сплошные лишения и страдания. Для того чтобы христианин не отчаивался и безропотно переносил выпавшие на его долю страдания, церковь указывает ему на крест. «Не ты один терпишь, — говорит она,—ты-то хоть грешник, и поделом тебе страдать, но ты взгляни только — на кресте был распят невинный, безгрешный сын божий, Иисус Христос. Он был всемогущим богом и мог сойти с креста, но предпочел пострадать за нас. Так смеешь ли ты, грешная тварь, червь, помышлять о лучшей доле? Страдать и только страдать — вот твой удел».

Сколько людей за всю историю христианства слушали эти слова, со слезами умиления взирали на крест, убаюкивали себя сладкими надеждами и страдали!.. Не несуществующему богу нужны были эти страдания. Страдания, покорность и, главное, безропотный труд нужны тем, кто живет за счет чужого труда. Кто эти люди — известно. И церковь всегда охраняла интересы богатых и сильных мира сего, к которым, кстати говоря, принадлежали и сами церковники.

Теперь, когда мы познакомились с внешним видом храма, быть может, у кого-нибудь возникнет вопрос: а почему церкви обращены алтарями на восток?

«Вход в церковь устанавливается с запада, а главный своей частью она обращается на восток, в знак того что христиане идут от тьмы нечестия к свету истины». Так ли это?

Почему восток считается в религии символом света, истины? Потому что на востоке, в Передней Азии, родился Христос, утверждают богословы. Но тогда церкви нужно строить не лицом на восток, а лицом в сторону Иудеи, точнее — Вифлеема, где, по евангельскому преданию, якобы родился Христос.

Вероятнее всего предположить, что подобное расположение христианских храмов — отголосок древнего почитания солнца как бога. Первобытные люди обожествляли солнце, поклонялись ему, ждали его появления на горизонте. При этом они обращали свои взоры на восток, туда, где оно вставало. Христианство, впитав в себя многие элементы языческих религий, усвоило и этот обычай, по-своему истолковав его.

Входя в храм, мы прежде всего попадаем в притвор. В древности он предназначался для «оглашенных», то есть для тех людей, которые желали принять христианство, слушали христианское учение и готовились к крещению, а также для «кающихся», иными словами, для тех, кто за тяжкие грехи был отлучен от причащения.

В настоящее время ни «оглашенных», ни «кающихся» в церкви нет. Первых нет потому, что сейчас случаи крещения взрослых крайне редки, и церковь бывает настолько рада такому исключительному событию, что крестит без всякого предварительного «оглашения». Что же касается «кающихся», то церковь тут тоже находится в очень затруднительном положении. По церковному законодательству — «канонам» нужно отлучать от церкви или лишать причащения на длительные сроки за очень распространенные «грехи»: за несоблюдение поста, за непосещение богослужений, за всевозможные игры, за посещение зрелищ и многое другое. Представьте себе, что получилось бы, если бы все эти правила применялись в наше время? Практически все без исключения верующие попали бы в разряд «кающихся». Первыми кандидатами в «грешники» были бы сами духовные лица.

Поэтому в наши дни нет ни «оглашенных», ни «кающихся». А раз так, то лишены смысла и притворы. Но они существуют, лишний раз иллюстрируя бессмысленность установлений церкви.

Пройдя притвор, мы попадаем в собственно храм, самая главная часть которого — алтарь. Символически он означает небо, рай. Алтарь из всех частей храма — место особого присутствия бога. «Входить в эту часть храма лицам, не посвященным в священный сан церкви, воспрещается», — категорически заявляет церковь.

Когда я читаю эту фразу, мне вспоминается так хорошо всем известное объявление: «Посторонним вход воспрещен». Но если в обычных условиях это порой вызывается необходимостью, то в церкви вызывается совсем другим — опасением, как бы наблюдение за «кухней» богослужения не подорвало веру у прихожан.

Одно из свойств божьих, учит церковь, — вездеприсутствие. Согласно этому свойству, бог присутствует везде в мире, в каждой его точке, всем своим существом. Он, уверяют богословы, целиком и на небе, и в любом месте земли, и под землей, и в душах верующих. И в то же время, открывая «Православный катехизис», читаем: «Во храмах есть особое присутствие его». Как это может быть? Если бог целиком, всем своим существом присутствует в любой точке Вселенной, то может ли он в какой-либо точке (в данном случае на престоле) присутствовать еще больше, как-то особо? Одно из двух: или бог присутствует везде, тогда не понятно, почему нужно считать алтарь и престол местом его особого присутствия, или он целиком и полностью восседает только на престолах в храмах и его нет в других местах. Третьего не дано!

С первых дней служения в приходе я истово совершал службы, часто произносил проповеди, усердно исполнял все предписания церковного устава. Но все больше меня мучила мысль: а приношу ли пользу людям? Они ходят в церковь, тратят на это время и определенные материальные средства, а что они там получают?