"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Чертков А. Трудиться честно, дышать свободно (я снял сан священника) (Часть 5)

Чертков А. Трудиться честно, дышать свободно (я снял сан священника) (Часть 5)

К содержанию....

Чертков А. Трудиться честно, дышать свободно (я снял сан священника) 
Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5

И если человечество достигло невиданных высот, если люди преобразуют Землю и создают искусственные планеты, побеждают болезни и открывают новые источники энергии, то они это делают в борьбе с религией.

Или возьмем такую заповедь евангелия: «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться... Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш небесный питает их... Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне» (Евангелие от Матфея, гл. VI, ст. 25— 26, 34). Каждому здравомыслящему человеку понятно, что это совершенно абсурдная заповедь. Общество в целом и каждый человек в отдельности не просуществовали бы и нескольких недель, если бы последовали этому завету Христа. Любой нормальный человек знает: без труда нет жизни, нет развития. Понимают это и сами церковники, но тем не менее они с умным видом проповедуют глупости. Все измышления о существовании какой-то сверхъестественной силы, ангелов и чертей, рая и ада, загробной жизни и чудес — плод фантазии невежественного, угнетенного, порабощенного и бессильного человека.

Все больше и больше я убеждался в чисто земных источниках любой, в том числе христианской, религии и постепенно пришел к выводу, что и бога не существует. Я уже не мог служить в церкви. Это было бы умышленным обманом верующих. А обманывать сознательно не хотел и не мог. 13 марта 1960 года я подал на имя патриарха Алексия рапорт, в котором заявил о своем решении снять с себя сан священника и уйти из церкви. Меня иногда спрашивают: не боялись ли вы, что советский народ, народ-труженик, помня о вашем прошлом, отвернется от вас? Нет, отвечаю, не боялся, потому что мне был известен гуманизм советских людей, их великодушие. Я знал, что наш великий народ способен забыть и простить даже самый большой проступок, если человек искренне раскаивается и своим трудом старается загладить вину.

Но меня тяготило другое: сумею ли я когда-нибудь исправить тот огромный вред, который я принес людям? Понимая, что не только глубоко заблуждался сам, но как священник своими проповедями мешал другим строить счастливую жизнь здесь, на земле, сеял семена тьмы и невежества, я решил свою дальнейшую жизнь в значительной степени посвятить борьбе с религиозными предрассудками. К настоящему времени уже прочел свыше 1500 лекций, в основном на тему «Почему я порвал с религией», провел ряд консультаций и индивидуальных бесед с верующими.

Очень отрадно, что на мои выступления приходят главным образом верующие люди, которые как раз наиболее нуждаются в подобных беседах. Их привлекает интерес: что же будет говорить бывший «батюшка»?

Несколько раз я выступал перед верующими тех церквей, в которых в свое время служил. Когда чувствуешь, что кого-то удалось переубедить, вырвать из религиозного плена или хотя бы зародить сомнение, пусть даже просто заставить задуматься над отдельными противоречиями религии, видишь, что не напрасен труд.

Конечно, результаты бывают заметны не сразу. Наивно думать, что верующий, побывав на лекции или беседе, вмиг изменит свое мировоззрение. И тем не менее мне хочется рассказать об одной встрече в клубе московского завода «Прожектор». После выступления и вопросов недалеко от выхода меня нагнала женщина. «Спасибо вам, Алексей Борисович, за вашу лекцию,— сказала она. — До сих пор я, правда, не очень часто, но ходила в церковь. Сколько времени на это губила, сколько денег потратила — не счесть! А пользы никакой. Теперь, как послушала вас и подумала над тем, что вы говорите, никогда больше не пойду в церковь. И другим буду говорить, чтобы не ходили!»

Когда я думаю, что в нашей стране еще есть верующие, а среди них и те, кто хочет стать священнослужителем, я считаю своим долгом сказать им: одумайтесь, пока не поздно! Не хороните себя заживо! Не губите напрасно свою жизнь, не тратьте впустую силы! Не ищите того, чего нет! Если сердце у вас чистое и стремления хорошие, честные, если голова у вас светлая, вы рано или поздно поймете, что сами находитесь на ложном пути и увлекаете на него других. Кто вернет вам лучшие годы жизни, потраченные впустую? Вам будет горько сознавать, что пустоцветом прожили свою жизнь.

Меня часто спрашивают: а как сложилась ваша новая жизнь? Где вы сейчас работаете? Счастливы ли? Не преследует ли вас церковь за ваше отречение?

Должен совершенно искренне сказать, что только теперь я по-настоящему живу! Религия мешает подлинному человеческому счастью, и, лишь освободившись от ее пут, можно дышать спокойно. Это я очень хорошо ощущаю на себе. Мне, как впрочем и всем, порвавшим с религией, это особенно бросается в глаза, потому что мы ощутили все «прелести» религии и можем сравнить их с настоящей жизнью. Конечно, сравнение это не в пользу религии.

Вскоре после разрыва с церковью я начал работать на Выставке достижений народного хозяйства в Москве. Поступил на вечернее отделение философского факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, где и продолжаю учиться. В настоящее время работаю лектором-атеистом Московского планетария.

Само собой разумеется, что церкви очень и очень не нравится моя теперешняя деятельность, устные и письменные выступления против религии. Но преследовать прямо и открыто она меня не может: в нашей стране всем гражданам гарантируется свобода совести. Каждый может верить, может не верить. Имеет полное право вести антирелигиозную пропаганду. Поэтому церковь в отношении лиц, порвавших с ней и активно выступающих против нее, поступает иначе. Она пытается как-нибудь оклеветать, опорочить их. Такие попытки на первых порах делались и в отношении меня. Однако, наверное, ввиду безуспешности они постепенно прекратились.

В заключение хочу от всей души низко поклониться советскому народу, который принял меня в свою дружную семью.