"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Попков К. С религией не по пути (почему я отрекся от сана священника)

Попков К. С религией не по пути (почему я отрекся от сана священника) (Часть 1)

К содержанию....

Попков К. С религией не по пути (почему я отрекся от сана священника) 
Часть 1
Часть 2
Часть 3

Пятнадцать лет своей жизни отдал я служению православной церкви. Теперь, когда я отказался от сана священника и пришел в ряды неверующих советских граждан, хочется оглянуться назад и рассказать о причинах, которые привели меня к утрате религиозных верований и разрыву с церковным миром.

Изменить свои убеждения, стать на новый путь в жизни не так-то просто. Посылая из города Джамбула телеграмму Алмаатинскому архиепископу Иннокентию об отказе от духовного сана, я знал, что мои бывшие прихожане удивятся и будут говорить: «Что же это за человек, вчера проповедовал одно, а сегодня — другое». Я предвидел, что мои вчерашние друзья «духовные пастыри» религиозного культа   будут меня проклинать, как вероотступника.

Но жизнь имеет свои законы. Не всякому удается идти всегда прямой дорогой, бывает, что человек и собьется с правильного пути. Так произошло и со мной. Чтобы читатели правильно поняли мои мотивы разрыва с религией, я должен сказать несколько слов о себе.

Родился я в рабочей семье. Отец работал в Москве на фабрике «Пролетарский труд» кузнецом. Ни отец, ни мать в бога не верили. Но у меня была очень религиозная тетка, которая с ранних лет стала водить меня по церквам Москвы. Однажды я сильно заболел. У меня был детский паралич, в результате которого одна нога осталась на всю жизнь неполноценной. Я стал прихрамывать. Учился я плохо. В церкви, куда я ходил с теткой, меня никто не обижал, я с интересом рассматривал иконы, вслушивался в пение хора и следил за таинственными действиями священнослужителя.

Мне было всего двенадцать лет, когда на меня обратил внимание хорошо известный москвичам «обновленец» митрополит Введенский. Я бросил школу и стал прислуживать митрополиту, носил кадило, исполнял и другие несложные обязанности. Когда я одевал церковное облачение, мне казалось, что я становлюсь каким- то особенным и что мальчишки должны мне завидовать. Уже с двенадцати лет я стал получать деньги — по 200— 300 рублей (в старых деньгах) в месяц. Не скрою, что и это привлекало меня в церковь. Отец махнул на меня рукой и не мешал моему увлечению. Через несколько лет я стал псаломщиком, а затем меня посвятили в священники. Перед посвящением я высказывал митрополиту Введенскому сомнения: как же я буду учить людей, если сам не кончил даже простой семилетки? Но митрополит ответил: «Чего тебе еще надо, ведь церковный устав, службу ты знаешь, ну и будешь служить». Главное, что требует высшее духовенство от рядовых священнослужителей, — это вера. Знания вовсе не обязательны. А по вере я для них подходил, в молодости я был очень религиозен.

И вот в течение многих лет я вел церковную службу, читал заученные тексты из евангелий и других церковных книг. Первое время все шло как полагается. Я был доволен своим саном, своей службой и большими доходами, которые приносит эта служба. Но постепенно в мою душу стали закрадываться сомнения. Я видел и чувствовал, что мои прихожане не понимают того, что я читаю, ведь служба ведется на древнеславянском языке. Да и сам я за пятнадцать лет так и не изучил этот язык, многое мне и самому оставалось непонятным. Постепенно я убедился, что церковная служба сводится к пустой обрядности.

В церкви верующие и их пастырь приносят молитвы богу. Они просят бога о своих нуждах, но ведь бог всеведущ, он и без молитвы обо всем знает. Весь христианский мир почитает молитву Иисуса Христа «Отче наш». Первая из просьб, с которой обращается верующий к богу, читая эту молитву: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь», то есть дай нам хлеба. Так разве бог без молитвы не знает, что людям нужен хлеб? Богословы говорят так: важна не сама просьба, а постоянное напоминание богу о себе. А зачем ему напоминать о себе? Неужели он каждого из живущих на земле помнит и слушает каждую минуту? Неужели бог и ангелы его каждый день заглядывают человеку в желудок, чтобы узнать, не согрешил ли он, наевшись вместо рыбы говядины? И неужели ему не все равно, что именно ест человек?

Многие сотни лет в тысячах церквей священники и верующие твердят одни и те же молитвы. Есть ли в этом смысл? Вначале я думал, что есть, а затем стал сомневаться.

По церковному учению священники, совершающие богослужение, — посредники между людьми и богом. Слушая церковные молитвы и просьбы «заступников», бог якобы может смилостивиться над тем или иным грешником и простить его. Церковь никогда и никому не делала ничего бесплатно. Если грешник богат, он дает много денег на церковные нужды и за него возносится гораздо больше молитв, чем за бедного. Значит, у богатого гораздо больше шансов заслужить прощение, чем у бедного. Но где же тогда справедливость?

Когда верующие приходили ко мне для исповеданий, я «властью, данной мне от бога, прощал и разрешал грехи». Уходя от меня, явный преступник мог думать, что он уже чист перед богом, ведь он покаялся. Но, должен честно признаться, я уже давно не верил в силу своих заклинаний, в свое посредничество между богом и людьми.

Я старательно выполнял все церковные обряды: крестил новорожденных, венчал вступающих в брак, причащал верующих после праздничной литургии. Перед причащением я совершал моление над чашей с хлебом и вином. Я должен был верить, что после этих моих заклинаний хлеб превращается в тело, а вино — в кровь Христа. Но я прекрасно видел, что хлеб остается хлебом, а вино — вином. И верующим было бы, конечно, неприятно, если бы они вдруг почувствовали, что пьют кровь и едят человеческое (или божье) мясо. А ведь все это «таинство» построено на убеждении, что вино это уже не вино, а подлинная кровь.

Совершая обряд венчания, я поучал невесту: «Жена да убоится своего мужа» — и знал, что невеста в это время про себя произносит: «Убоится, да не дюже». Смешно в наше время требовать, чтобы женщина в самом деле непременно боялась мужа — ведь люди равны.

Совершая эти привычные обряды, я видел их фальшь и постепенно пришел к выводу, что они не нужны, как не нужно и все церковное богослужение с его колдовством

По церковным книгам я должен был учить прихожан верить в «чудеса» и в «святые мощи». Но за пятнадцать лет я не видел ни одного чуда. Правда, однажды я был свидетелем попытки сотворить чудо и был немало озадачен. Мне показалось, что чудо свершилось, но вскоре выяснилось, что это был обычный церковный обман. Вот как это произошло. Я служил в то время вторым священником в церкви в городе Камень-на-Оби. Настоятелем там был протоиерей Федор Романюк, один из членов православной секты «иоанитов». И вот во время одного из богослужений, когда началось причащение верующих, в церкви раздался душераздирающий крик. Я вышел из алтаря на амвон и увидел, что четыре женщины ведут пятую, которая кричит и бьется как бы в лихорадке. Романюк поставил чашу на престол, подошел к «бесноватой», положил ей руку на голову и громко на всю церковь сказал: «Бес, выйди, бес, выйди». Больная глубоко вздохнула, причастилась и успокоилась. Окружающим она сказала, что причастие ее «прожгло как огнем». Я недоумевал. Но уже через несколько минут просвирня Надежда (фамилию ее не помню) разъяснила мне, что «исцеленная» — знакомая отца Федора, которую он уговорил разыграть «чудо». Кроме этого позорного «чуда», других чудес я за пятнадцать лет не видел и не мог увидеть, так как их нет.

Сомнения в существовании бога, по крайней мере такого бога, которого проповедует православная церковь, появились у меня с того времени, как я стал изучать библию. Вот что я прочел там о всемирном потопе: «И увидел Господь (Бог), что велико развращение человеком на земле... И раскаялся Господь, что создал человека на земле, и восскорбел в сердце своем. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков... и гадов и птиц небесных истреблю...» (Бытие, гл. VI, ст. 5—7). Выходит, бог признавал свои ошибки! Как же он мог ошибиться? Зачем он допустил развращение людей? И бо¬жеское ли это дело — утопить тысячи людей в воде?

А вот какие поучения давал бог вождям еврейского народа: «Когда ты выйдешь на войну против врага твоего и увидишь коней и колесницы (и) народа более, нежели у тебя, то не бойся их; ибо с тобою Господь, Бог твой...» (Второзаконие, гл. XX, ст. 1). Значит, бог принимает участие в войнах, они ему нравятся? Далее там же говорится, что, когда ты захватываешь вражеский город, порази в нем весь мужской род острием меча, а в городах, которые бог «дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души» (Второзаконие, гл. XX, ст. 13—16). В библии есть подробнейшие инструкции господни, как надо делить завоеванное и награбленное. Достоин ли такой бог поклонения? А ведь я был служителем культа, суть которого как раз и заключается в поклонении божеству и его идолам.

В каждой православной церкви имеется изображение божественной троицы: бога-отца, бога-сына и бога-духа святого. Их изображают в виде двух мужчин —один постарше, другой помоложе, — сидящих на троне, а от них спускается наподобие голубя «святой дух». Церковь учит, что бог один и неразделен. Но на иконах богов — три. Да и как может быть иначе, ведь Иисус Христос говорил, что он сядет на престоле «одесную отца», то есть по правую руку. Как же согласовать это с учением о единстве бога? Бог-отец—вездесущ, то есть находится сразу повсюду, но во всех важных случаях он посылает «духа святого». Этот бог служит всегда на посылках.