"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Попков К. С религией не по пути (почему я отрекся от сана священника) (Часть 2)

Попков К. С религией не по пути (почему я отрекся от сана священника) (Часть 2)

К содержанию....

Попков К. С религией не по пути (почему я отрекся от сана священника) 
Часть 1
Часть 2
Часть 3

Я считал и учил этому верующих, что бог-отец родил бога-сына. Но в евангелии есть такое утверждение: архангел Гавриил явился деве Марии и возвестил ей, что она уже «имеет в себе от духа святого», то есть беременна от духа. При чем же тогда отец? Эти и многие другие несуразности привели меня к выводу, что «священные книги» написаны не богом и не под его диктовку, а простыми и не очень грамотными людьми.

Пятнадцать лет я служил в храмах божьих и убедился, что порядка в них нет. Служители божьи в большинстве своем отличаются далеко неправедной жизнью. В кругах церковников процветают взяточничество, растраты, присвоение «даяний» верующих, пьянство и другие пороки. И я подумал: если бог не может навести порядка в своих храмах, значит, храмы эти ему не нужны или бога нет. Это была одна из важнейших причин моего отказа от служения церкви.

Когда я, будучи мальчиком, смотрел на священников, совершающих богослужение, они поражали мое воображение: я думал, что это особенные люди, что в них находится «благодать божья», и мне захотелось самому стать таким, как они. Но когда меня посвятили в сам священника, я вскоре убедился, что пастыри божьи больше всего думают о доходах, о деньгах. Они знают, что для получения хорошего, то есть выгодного прихода, важны не молитвы, а «приношения» отцу благочинному и епархиальному начальству. За пятнадцать лет мне пришлось переменить немало приходов, и я убедился в этом на собственном примере. Особенно широко в церковных кругах Казахстана, где я служил последние годы, был известен как взяточник отец Анатолий (протоиерей Анатолий Евграфович Синицын). Он, будучи секретарем Алмаатинской епархии, часто брал взятки по 10—15 тысяч рублей (в старых деньгах) от священников, которых устраивал на доходные приходы. Таких примеров можно привести много.

Я должен сказать о «легком» отношении церковников к деньгам, получаемым от верующих. В июле 1959 года в газете «Советская Россия» было опубликовано открытое письмо бывшего благочинного Николая Спасского епископу астраханскому и сталинградскому Сергию. Он обвинял Сергия в присвоении многих сотен тысяч рублей церковных денег. Епископ Сергий не исключение. Архиепископ Алмаатинский Алексей открыто пьянствовал, развратничал, растрачивал церковные деньги. Уезжая из Алма-Аты, он прихватил более 200 тысяч рублей (в старых деньгах) из епархиальных средств.

Среди церковных служителей есть немало откровенных безбожников, которые за деньги готовы на что угодно.

В 1957 году меня назначили в поселок Алгу Алмаатинской епархии в Троицкий молитвенный дом. До моего приезда настоятелем там был Павел Иванов. Его сняли за пьянство и разврат, но благодаря взятке не лишили духовной деятельности и перевели в поселок Каскелен. Это про него говорили верующие: чудеса творятся в нашем молитвенном доме; отец Павел на службу является трезвым, а со службы плетется пьяный, лыка не вяжет. Он напивался пьяным во время богослужения, а пустые бутылки из-под коньяка складывал в плащаницу— ящик с изображением усопшего Христа.

Павел Иванов говорил мне: «Я в бога не верю, ибо его нет. Но за деньги я готов служить даже дьяволу».

Вообще должен признать, что я не встречал ни одного священника, который бы по-настоящему верил в бога и отличался безукоризненной честностью. Вот почему моя телеграмма архиепископу об отказе от священнического сана была составлена в несколько странных для служителя культа выражениях. Я написал примерно так: «Не хочу работать с теми, кто ради денег, ради материальных выгод обманывает людей. Я не хочу быть обманщиком, поэтому ухожу из церкви».

Архиепископ Иннокентий по этому поводу сказал: «Ну что ж, церковь этим он не перевернет, а придется ему работать». Но работы я не боюсь. И жалею лишь об одном, что слишком долго я был в плену церковной паутины. Уйдя из церкви, я как бы заново родился. Я стал подлинно свободным человеком и научился ценить самое высшее благо — человеческий разум.

Церковь учила меня, когда появляются сомнения в правильности религиозных верований, «гасить светильник разума и возжигать веру». Но я понял, что только торжество разума может обеспечить человеку счастливую жизнь на земле, жизнь без суеверий, без преклонения перед мифическим богом.