"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Егоров В. От тьмы к свету (рассказ бывшего протоиерея)

Егоров В. От тьмы к свету (рассказ бывшего протоиерея)

К содержанию....

Тяжким и долгим был мой путь до того, как я открыто порвал с верой, снял сан священника. Теперь мрачные годы религиозных блужданий позади, передо мной новый, реальный мир, я могу свободно чувствовать и спокойно думать. Сейчас хочу рассказать, как я вырвался из плена ложных взглядов.

Начать надо, пожалуй, с детства. Трехмесячным ребенком увезли меня родители в город Харбин, где вдали от родины мне пришлось прожить многие годы. Родители, очень религиозные люди, воспитывали меня в духе христианского учения и церковных традиций.

Естественно, окружение сделало меня глубоко верующим человеком. Я слепо, без рассуждений, верил всему, что написано в Ветхом и Новом заветах.

По-юношески наивным пришел я в Христов храм. Но мои представления начали колебаться, по мере того как ближе узнавал духовенство. Священнослужители раньше все без исключения казались мне идеальными людьми. А уже первые личные встречи заставили увидеть совершенно иное. Вскоре после прихода в церковь, в рождественский пост, пришел я на квартиру дьякона, которого должен был сменить, и с ужасом увидел, что в кухне он жарил свиное сало. С обычной развязностью, характерной для общения духовенства в своем кругу, он пригласил меня к трапезе. Заметив испуг гостя, улыбаясь сказал:

— Садись кушай... Послужишь дьяконом — сам все поймешь.

Отказавшись от еды, я ушел. Дома с возмущением рассказал о кощунстве коллеги. На эго мне спокойно ответили: «Ну что же, всякое бывает... В семье не без урода. Только ты не будь таким».

Но на пути встречались все новые кощунства пастырей церкви. Мне показалось, что их заблуждения — результат влияния большого города. Подавленное настроение не покидало меня. Не выдержал, уехал из Харбина на станцию Барим, стал священником местной церкви.

С возрастом все глубже задумывался о смысле жизни, призвании человека, внимательнее присматривался к окружающему. Все более мучительные колебания закрадывались в душу. В это время Советская Россия, моя родина, которую я не знал, но любил и много о ней думал, вела тяжелую войну с гитлеровскими полчищами. А здесь у нас местные властители призывали готовиться к войне с СССР. Тяжело было слушать оголтелую наемную пропаганду, полную клеветы на Советский Союз. А вели ее не только власти, но и священники. С амвона церквей они выступали перед верующими с разнузданными антисоветскими проповедями, призывая к войне против коммунистов-безбожников.

Тогда мне не была понятна социальная сущность всего этого. Только сейчас, когда разобрался, какую роль играет церковь в эксплуататорском обществе, все стало ясно. Понял, куда направлено религиозное идейное оружие. Возьмем основную заповедь христианского учения: «любите ближнего своего». Сама по себе любовь к человеку— дело благородное. Но в религиозном учении это звучит по-иному: тот, кто сидит на шее трудящегося,— капиталист, помещик — тоже твой ближний, твой брат. «Любите врагов ваших, — поучает евангелие, — благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящих вас и молитесь за обижающих и гонящих вас». Согласно евангелию, Христос учил: «Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам не только добрым, но и суровым».

Надо сказать, что священники ловко используют этот догмат, а также многоликосгь Христа. Когда нужно подкрепить авторитет царей или иных правителей, они рисуют его как князя мира сего; когда надо утешить бездомного, нуждающегося человека, отвлечь от тягостей жизни, представляют Христа страдальцем; когда нужно застращать, они показывают сына бога грозным судией, который не помилует за непослушание. Одурманить трудящихся, примирить их с угнетателями, оправдать классовый гнет — таковая социальная роль религии.

Но в те годы мне еще страшно было отказаться от веры в бога, от церковных догматов, а когда существует страх в душе, вера держится. Поступки духовенства лишь способствовали осуществлению давнишней мечты — возвратиться на родину.

И вот когда советский народ разгромил гитлеровскую Германию и милитаристскую Японию, когда в Китае была установлена народная власть, я оказался на родной земле.

А дальше жизнь моя развивалась так. Я имел сан священника и, конечно, мог думать только о духовной карьере. В первые же дни я встретился в СССР с духовенством. Мне предложили, и я согласился служить в русской православной церкви. В разных чинах подвизался я на этом поприще до 1962 года. Надо сказать, в материальном отношении, а также с точки зрения моих тогдашних духовных интересов жизнь складывалась будто бы и неплохо. Полный достаток, много свободного времени, односложная, не требующая усилий, привычная служба.

И вот на советской земле происходят изменения моего мировоззрения, разрыв с церковью.

Как это случилось?

Думается, что первые шаги на этом пути помогли, как это ни странно, сделать коллеги. Своей алчностью, лицемерием они во многом напоминали тех, кто окружал меня в Харбине. С первых же дней костромской епископ Арсений и муромские священники Дроздов и Спиридонов учили меня хитроумным способом выманивать деньги у верующих, обманывать финансовые органы. Я попытался отмежеваться от людей с нечистой совестью и нажил врагов. Первым стал недоволен мною архиепископ Владимирский Онисим. Оказывается, я мало давал ему во время его проверочных поездок по епархии: платил 10 тысяч рублей (в старых деньгах), а другие — больше. Обиженный архиепископ стал интриговать, травить. Пришлось уехать.

Служба в Забайкалье. Сюда я был прислан настоятелем Воскресенской церкви в Чите и благочинным второго Иркутского округа. Но и здесь в церквах та же картина. В Чите служит священник Михаил Рудецкий, бывший ректор Ставропольской духовной семинарии. Сюда он попал после отбывания наказания за мошенничество. Беззастенчиво обкрадывая верующих, он накопил большие деньги, купил себе в Армавире дом с садом. Там сейчас живет его семья. Архиепископ Вениамин, управляющий Иркутской и Читинской епархиями, окружил себя земляками и нахлебниками, чтобы свободней вершить свои темные делишки.

Как мне представляется, размышления над этими поступками и родили стремление разобраться: почему эти люди, не боясь греха, занимаются всяческими махинациями? Все чаще вставали вопросы: а где же правда, может ли вообще церковь давать людям счастье?

Незаметно для меня стали действовать силы советской действительности. Перед отъездом из Харбина меня пугали, что я увижу в России истощенных, голодных людей, задавленных тиранией коммунистов, а увидел я другое. Не было ни голодных, ни безработных. В первые послевоенные годы были трудности. Но каждый имел жилье, работу и непреклонную веру в завтрашний день. Да и сам я прекрасно видел, как меняется с каждым годом все вокруг. Напрашивался вывод: не свыше приходит к человеку счастье, а сам он, своим трудом создает его. Встречаясь с людьми, я все чаще стал скрывать свою профессию.

При сопоставлении жизни верующих, обманутых религиозными проповедями, с жизнью обычного советского человека, свободного от религиозного влияния и полного творческого горения, все чаще возникал вопрос: что же дает религия людям? Христианство за свое двухтысячелетнее существование не преодолело нищету, преступления, войны, не изменило старые нравы общества. А вот коммунисты создают счастливую жизнь для простого народа. Этого никогда не мог сделать ни один чудотворец. Не обман ли религия?

Стал больше читать. От книги к книге передо мной раскрывалась подлинная сущность религии. Все больше убеждался я в чисто земных источниках любой, в том числе православной, религии. Видел, как веками она загораживает простому труженику дорогу к счастью, мешает просвещению. Церковники жгли на кострах великих ученых, ибо боялись света науки. Современная наука вооружила людей точными знаниями о природе и обществе, о происхождении звезд, Солнца, Земли и человека. Штурм космоса, полеты в небесное пространство, которое по сказаниям библии было якобы местопребыванием бога, окончательно подорвали христианское учение о Вселенной, наглядно показали всю антинаучность библейских «истин». Свет разума рассеивает ныне тьму предрассудков.

Мне стало не по себе в затхлом мире религиозных иллюзий, стыдно за своих бывших коллег. В церковь шел с тяжелым грузом на душе. И с радостью смотрел я на своих детей, которые пошли по широкой советской дороге, стали пионерами, комсомольцами. Им давно была предоставлена свобода решать, по какому идти пути.

И я нашел в себе силы —ушел из церкви, отрекся от сана священника.

Меня устроили на работу. Как-то непривычно было в первые дни, но сейчас постепенно осваиваю свою новую должность, вхожу в колею жизни полноценного советского человека. Вступил в члены Общества по распространению политических и научных знаний, веду среди населения антирелигиозную пропаганду. Решил также учиться в вечернем университете марксизма-ленинизма, чтобы твердо усвоить великую науку нового мира.

Примечание:

Искупление — один из главных догматов христианской религии. Согласно этому догмату, Христос был искупительной жертвой, снявшей с человечества гнет «первородного греха», наложенного на него за нарушение первыми людьми — Адамом и Евой — божественного предписания: не есть плодов с «дерева познания». По ветхозаветной легенде, за этот проступок все люди были обречены на тяжкий труд, лишения и смерть. Понадобились, как утверждает церковь, мученическая смерть и воскресение Христа, чтобы спасти род человеческий. Согласно христианскому вероучению, после искупительной жертвы Христа церковь от имени бога может прощать людям все текущие грехи. Призрачная идея искупления глубоко реакционна. Она обрекает верующих на пассивность, отвлекает их от борьбы за действительное спасение от гнета, рабства и лишений, неизбежных при эксплуататорском строе. — Ред.