"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Повальский Н. Без бога – везде дорога (Часть 1)

Повальский Н. Без бога – везде дорога (Часть 1)

К содержанию....

Повальский Н. Без бога – везде дорога 
Часть 1
Часть 2
Часть 3

Трудной у меня сложилась жизнь. Получилось так, что в юности я поверил в бога, готовился стать священником. О том, как я был верующим и порвал с религией, и хочу рассказать читателям.

Родился я в 1938 году на Ставропольщине, в семье крестьянина. В годы Великой Отечественной войны мой отец и старший брат Александр находились на фронте. Жилось нам с матерью трудно. Мать часто вспоминала бога, говорила, что ему все подвластно, что «всевышний хранит сына и мужа от фашистских нечистей». Мальчиком вместе с матерью встречал я после войны отца, радовался. Но в семье пошли неурядицы. Постоянные ссоры между родителями, а затем их развод оставили в моем детском сердце неизгладимую травму.

Я жил у отца. Он женился второй раз на очень набожной женщине. Мачеха была внимательна и ласкова ко мне. Находясь в плену религиозных предрассудков, она частенько ходила в церковь. По праздникам брала и меня с собой. Разрисованные иконы, горящие свечи, мелодичное пение церковного хора — все возбуждало мое воображение. Меня приучали молиться, соблюдать посты, верить в рай и ад.

Я стал молиться, не зная кому. Во мне появился страх перед какой-то сверхъестественной силой. На этом чувстве и «сыграл» молодой священник, с которым я познакомился во время летних каникул. Он убедил меня в существовании «тайн божьих» и завербовал в Ставропольскую духовную семинарию. Ехал я туда с благими намерениями.

Но порядки в семинарии разочаровали меня. Все мы должны были, к примеру, считать чуть ли не святым главного наставника воспитанников протоиерея Михаила Рудецкого. А он бранился некультурными словами, мог унизить и оскорбить любого из воспитанников или технических работников семинарии. Так, в семинарии работала уборщица, пожилая, глубоко верующая женщина, Татьяна Елисеевна. Она трепетала перед протоиереем, а он смеялся над ней и передразнивал ее.

Имея свою автомашину «Волга», он разъезжал по городам и селам, собирая подарки со своих бывших питомцев.

Подражают своему духовному отцу и семинаристы. Они занимаются пьянством, развратом, в стенах «святой» школы употребляют нецензурные слова, курят. Если семинариста направляют куда-либо для прохождения практики, то прежде всего он старается узнать, богат ли там приход и жаден ли священник. Собравшись после практики, будущие духовники обсуждают свои «похождения». Здесь можно услышать разговоры обо всем: и о том, как удалось набрать достаточную сумму денег и обмануть девушек или замужних женщин.

Многие семинаристы сомневаются в вопросах святого писания, не верят, но скрывают это от других. Дружба видна лишь внешняя, формальная. В действительности же эти молодые люди боятся рассказать друг другу все то, что подсказывают им чувства и совесть.

Поразило меня и то, что среди будущих священников лишь единицы верили в бога. «Что же тогда привлекло их сюда?» — спрашивал я себя. Лишь потом понял, что их привлекал жирный церковный пирог.

Легко представить, что, став попом и подражая своим предшественникам, он будет «одним языком бога хвалить, а другим — людей дурить». Ведь таков облик попов.

С первых дней учебы в семинарии многие вопросы заставляли меня волноваться, сомневаться в правильности «священного писания». Так, основной заповедью в христианском вероучении есть заповедь о любви к ближнему  (см. примечания в конце статьи). «Молись за врагов своих», — поучает церковь.

Шестая заповедь закона Моисея гласит: «Не убий», то есть нельзя убивать кого бы то ни было, даже своих врагов.

Однако, изучая историю религии, я узнал, что она имеет немало совершенно противоположных примеров. Так, новгородский епископ Геннадий, проклиная еретиков, то есть людей, отклонившихся от церкви, говорил, что их нужно «казнити, жечи да вешати». Так разве это любовь к ближнему? Где же моление за врагов своих? Догмат рассыпался, как труха. А сколько такой словесной шелухи в религиозных писаниях! «Всякая власть от бога» — заповедует апостол Павел. Значит, и фашизм дан богом. Значит, Гитлер —этот варвар, который разрушил многие города и села, оставил сиротами миллионы детей, беспощадно уничтожал все то, что было дорого сердцу каждого человека, — тоже был от бога? Бог тут ни к чему. Гитлера призвали к власти финансовые магнаты. А фашизм — детище империализма.

Постепенно расплетая религиозную паутину, сама жизнь открывала мне глаза. Я все больше понимал, как далеко расходятся с жизнью церковные трактаты.

Посмотрим, как же учит жить евангелие?

Сколько раз, по описанию евангелия, Христос вспоминает о рабстве как о чем-то нормальном! Например, в притче сказано, чтобы раб целый день или пахал, или пас скот. Хозяин был дома, ходил в гости или принимал гостей. Вечером приходит с поля измученный, уставший и голодный раб. Нет, он не об отдыхе должен думать, сначала он должен полностью ублажить паразита-пана, а затем уже отдыхать. И удивительно было бы, учит евангелие, если бы пан стал благодарить раба. Раб вытерпит все — это его обязанность. Раб даже не должен думать про то, чтобы сравняться с паном; рабом быть хорошо и выгодно, говорит евангелист Иоанн. «Терпите, так должно быть; терпи, если даже тебя бьют».

Из этого и других примеров хорошо видно, что религия всегда была орудием господствующего класса. С ее помощью эксплуататоры порабощали народ, подчиняли его своим интересам. Церковь обожествляла власть капиталистов и помещиков, то есть всех тех, кто жил и обогащался за счет народа.

Что может сделать человек с точки зрения религии? Он раб божий, прах земной, червь и моль. Христианская молитва гласит: «Аз есмь червь, а не человек, поношение и презрение», то есть человек — это насекомое, которое достойно лишь презрения. Этим пропитаны все молитвы: «Подай господи», «Господи помилуй, спаси, сохрани». К этому же направлено бесчисленное множество поклонов в пояс и до земли, стояний на коленях, биений себя в грудь и т. д. «Катехизис» — основные правила веры христиан — утверждает, что человек — «существо ограниченное, и притом падшее». Вот взгляды религии на человека.

За соблюдение всех заповедей, смирение и покорность церковь обещает верующим награду — рай и вечное блаженство в потустороннем мире, на «том свете». Никто и никогда не видел ни бога, ни рая. Все это небылицы, нелепости.

В самом «священном писании», то есть библии, в этом главном авторитете религии, якобы содержащей божеские открытия и заветы, имеется множество таких мест, где одно «божье слово» противоречит другому «божьему слову».

Все эти нелепости заставляли меня задуматься над тем, насколько справедливо «священное писание». Проучившись год в семинарии, я поехал на практику в одно из сел. Архиепископ Ставропольский и Бакинский Антоний перед отъездом сказал мне: «Посылаю тебя к лучшему священнику, очень верующему монаху, который всю жизнь провел в одиночестве и не касался гадкого женского пола. Учись у него и будь таким же». Приехав к этому монаху — отцу Симеону, я был поражен неожиданной встречей. Увидев меня, он заплакал и сказал: «Если будешь священником, то вспомнишь меня, проклятая это жизнь. Я был в монастыре и не видел жизни. Сейчас мне 55 лет, я одинок, у меня нет детей, для которых бы я жил и которым бы радовался. Я больше не могу так». С 16-летнего до 55-летнего возраста прожив в так называемых «богоспасаемых» обителях, он отказался от поповского звания, женился и поступил на работу. Это особенно взволновало меня и заставило еще больше задуматься о своей дальнейшей жизни.

Нелепости богословия все больше и больше возмущали меня. Я много читал; читал книги, научно-популярные брошюры на атеистические темы, посещал лекторий. Стал замечать, что церковь посещает все меньшее и меньшее количество людей, ходят преимущественно люди преклонного возраста.

Одной из причин, почему я перестал верить в бога, явилось разочарование в священнослужителях. Как и все верующие, в их лице я представлял образец душевной красоты и высокой нравственности. Но постепенно передо мной раскрывалось все ярче истинно неприглядное лицо большинства из этих «святых отцов», их лицемерие, ханжество и алчность.

Взять, к примеру, самого архиепископа Антония. Вокруг него большая свита приближенных, которых он обеспечивает дачами, покупает дома, достает путевки на курорт, и все за счет верующих.

Не сосчитать ссор между «святыми отцами» из-за прихода! Чтобы попасть на доходное место, каждый из них старается преподнести «высокопреосвященнейшему» Антонию, архиепископу Ставропольскому и Бакинскому, наилучшие подарки.

Борьба здесь идет не на живот, а на смерть. Священник Георгий проклинал другого попа, Василия, за то, что тот подкупил Антония и сжил его, Георгия, с прихода села Солдато-Ллександровского.

Поп Ипполит Тучемский, имея молодую жену, склонял на сожительство девушку, с которой я дружил. Алчный до денег, он хорошо нажился за счет прихожан. Прослужил этот священник всего лишь год, был ласков и любвеобилен ко всем, особенно к молодым женщинам. Накопив изрядную сумму денег и очистив церковную кассу, Ипполит Тучемский скрылся.