"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Соколовский Р. С религией покончено навсегда

Соколовский Р. С религией покончено навсегда (Часть 1)    

К содержанию....

Соколовский Р. С религией покончено навсегда 
Часть 1
Часть 2
Часть 3

В 1959 году в моей жизни произошел большой перелом. Как сейчас, помню весенний день, когда отправил письмо своим родителям в деревню Заболотье, Минской области. Это было необычное письмо.

Помню, писал, что служба в армии у меня идет успешно. В дружном армейском коллективе многое познал, нашел себе настоящих товарищей. Меня приняли в ряды ленинского комсомола. Теперь уже никогда не встану в ряды служителей церкви, а духовная семинария, в которой я учился, будет в моей памяти лишь неприятным воспоминанием. С религией навсегда покончено.

Многое пришлось пережить и испытать, прежде чем написать такое письмо отцу. Об этом мне и хочется рассказать подробнее.

Родился я в Западной Белоруссии, в деревне Уша. Отец мой, Николай Васильевич, был псаломщиком в церкви. В нашей семье существовали порядки, какие были во многих крестьянских семьях до революции. Все у нас верили в бога, строго соблюдали религиозные обряды, ходили в церковь.

Это были те годы, когда Западная Белоруссия еще не была освобождена от капиталистического гнета. Талантливый, трудолюбивый белорусский народ, веками стонавший под ярмом угнетателей, мечтал встать на свободный счастливый путь. И только с приходом к нам воинов Советской Армии в деревне Уша, как и во всей Западной Белоруссии, наступила счастливая свободная жизнь.

Но недолгим было счастье наших людей. Вероломно напав на Советскую страну, гитлеровские варвары принесли в Западную Белоруссию свой пресловутый «новый» порядок.

Мне было тогда немного лет, но кое-что я помню. Такое не забывают даже дети. Видел пожарища белорусских сел и деревень. Вместе с семьей мне пришлось скитаться по лесам, спасаясь от фашистов. Война, несомненно, наложила серьезный отпечаток на мою жизнь.

С малых лет меня воспитывала бабушка Степанида. Я вращался в кругу верующих, посещал церковь. Отец из псаломщиков был произведен в священники. Естественно, что семья и родственники пытались определить мое будущее. Постепенно мое сознание забивалось всевозможными легендами, сказками о всемогущем боге, преклонением перед церковью.

После войны пошел учиться в среднюю школу. Здесь открылся передо мной новый мир. В школе я впервые услышал, что на свете не существует никакого бога. Это положение преподаватели подтверждали убедительными примерами. Я познакомился в школе с учением В. И. Ленина, с учением великих людей науки Дарвина, Бруно, Мечникова, Павлова...

Однако в семье говорили совсем другое. Здесь царила слепая вера в догмы религии. «Все —от бога»,— только и слышал я. Трудно было разобраться в законах развития природы и общества.

Однажды в семье заговорили о годах войны. Вспомнили, как горела подожженная фашистами соседняя деревня Полочаны, вспомнили, как убивали гитлеровцы мирных жителей только за то, что они советские люди... Неподалеку от нашей деревни, в селе, стояла церковь. Мать рассказала мне, как фашисты согнали туда беззащитных стариков, женщин, детей и подожгли церковь.

«Почему же бог, если он всемогущ, не мог предотвратить гибель людей в церкви? Почему бог разрешил гитлеровским палачам убивать детей? Ведь дети безгрешны!» Эти и другие вопросы волновали меня. А когда пытался выяснить у родителей, получал такой ответ: «На то воля господня».

В 1957 году окончил школу-десятилетку. Встал вопрос о выборе жизненного пути. Куда пойти учиться дальше, кем быть?

Состоялся семейный совет. На нем присутствовал муж моей двоюродной сестры, рабочий. Он предложил мне:

—           Иди, Ростислав, к нам на производство. Рабочие руки везде нужны. Примем тебя с удовольствием.

Я охотно согласился. Но меня атаковали родители.

—           Ты сын священника, — говорил мне отец. — У тебя одна дорога — в духовную семинарию. Если пойдешь другой дорогой, ты мне не сын.

Отца поддержал мой товарищ Михаил Семенчук, который в это время учился в духовной семинарии. В беседах со мной Михаил Семенчук самыми яркими красками рисовал жизнь и учебу в духовной семинарии:

—           Там ты ни о чем не будешь заботиться. Бог обо всем позаботится. Будешь сыт, обут, одет, да еще и стипендию получать будешь. Вот это жизнь! А потом станешь священником. Деньги рекой польются к тебе.

Не смог я в то время устоять перед родителями. Поддался их уговорам.

И вот своими глазами увидел эту «жизнь», о которой так восхищенно рассказывал мне семинарист Михаил Семенчук.

В духовной семинарии учились преимущественно дети служителей церкви. Некоторые из семинаристов поступили сюда в поисках легких путей в жизни, погнались за длинным рублем. Были здесь, конечно, и заблуждающиеся верующие.

Чему же меня учили в семинарии?

Первый предмет — церковный устав. Нас обучали нетерпимости к инакомыслящим как нужно проводить различные религиозные обряды. Астрономия, физика, математика, химия, которые я изучал в средней школе, сменились теперь библией, евангелием, церковным пением...

В семинарии познакомился с Александром Михей-чиком и Юрием Пилиногой. Михейчик жил в Минске, здесь же он и поступил в семинарию. Пилинога приехал в Минск из Пскова. Между нами завязалась крепкая дружба. Все мы пошли в семинарию не по своей воле, а под давлением религиозных родителей. Часто в нашем кругу завязывались жаркие споры о боге, о земле, о человеке.