"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Пилинога Г. Я очень благодарен боевым друзьям (Часть 1)

Пилинога Г. Я очень благодарен боевым друзьям (Часть 1)

К содержанию....

Пилинога Г. Я очень благодарен боевым друзьям
Часть 1
Часть 2

Еще совсем недавно я, даже не задумываясь, ответил бы, что бог есть. Отец у меня священник. С раннего детства меня водили в церковь, заставляли учить молитвы и молиться. Родители всячески старались воздействовать на мое сознание, чтобы я твердо поверил в бога. И я думаю, что они никогда не сомневались в том, что я действительно верующий. В церкви я почти всегда находился в алтаре. Дома у отца было много религиозных книг, которые я должен был читать. Отец очень часто рассказывал мне всевозможные притчи из библии.

Перед сном, перед завтраком и обедом я должен был молиться.

Часто бывали у нас другие священники, которые так же. как и отец, советовали мне пойти по их пути. Отец и мать любые мои поступки, хорошие или плохие, связывали с богом. Они все время говорили мне, что бог помог в том-то, бог наказал за то-то. И у меня, вполне естественно, сложилось довольно-таки твердое убеждение, что все зависит от бога, что бог всемогущ.

В школе у меня почти не было друзей, так как мои взгляды не сходились со взглядами учителей и товарищей. Я все время чувствовал себя в какой-то отчужденности от всех, и только дома я был как бы в своей среде.

Многое я не понимал в религии, не мог себе представить рая, о котором не раз слышал от отца, не мог представить всевозможных чудес из библии и в конце концов не мог представить самого бога. На иконах в церкви бог нарисован как простой старик с длинной бородой, и у меня невольно возникал вопрос, как может бог одновременно все знать, все видеть и все слышать. Но думать много не приходилось, так как все это по «священному писанию» неоспоримо и не подлежит сомнению. Неоднократно я спрашивал у отца, где живет бог, и отец всегда отвечал мне одно и то же, что бог находится везде. Разумеется, я не мог представить, как эго бог может в одно и то же время находиться везде. Но всему этому надо было верить, так как спорить с отцом я был не в силах. И я слепо повиновался отцу, верил всем небылицам из «священного писания», верил в бога.

Время шло, я окончил среднюю школу, и надо было серьезно подумать о дальнейшей жизни. Уступив настояниям отца и родственников, в 1957 году я поступил в Минскую духовную семинарию. В семинарии, после более подробного ознакомления с учением церкви, у меня и возникло очень много всевозможных вопросов, на которые я не мог получить ответы. Преподаватели избегали ответов по существу, они только дословно повторяли ту или иную религиозную догму, да и что, собственно говоря, могли они сказать от себя? Попытки примирить, связать религию с наукой всегда оказывались смешными, по-детски наивными. Приведу хотя бы такой пример.

Однажды мы обратились к преподавателю богослову Котову с просьбой объяснить нам, как примирить утверждение науки, что земля существует много миллионов лет, и библейское сказание, что земля от ее сотворения существует около семи с половиной тысяч лет. Котов сказал тогда, что расхождения с библией тут никакого нет. Под одним библейским днем, дескать, надо понимать многие тысячелетия. Вот и получается, по его словам, что бог сотворил мир не за шесть дней, а за много тысяч лет. Как видно, сами церковники вступают в противоречие со своим учением.

Или возьмем другое. Библия утверждает, что бог милостив и добр. В то же время сплошь и рядом, буквально на каждой странице, рассказывается, как по велению божьему уничтожались тысячи и тысячи людей, разрушались целые города якобы за грехи. Чем же, интересно узнать, провинились перед господом невинные дети и даже растения? Где же тут «доброта» и «милость божья», о которой так твердят служители церкви?

Все эти сомнения о боге, дьяволе   и предположения приходилось держать в уме, никому не говорить о них, потому что они строго осуждались в стенах семинарии. Преподавателям не хотелось задавать таких вопросов, потому что их ответы не удовлетворяли меня, а часто они и вообще ничего не отвечали.