"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Боккаччо Джованни "Декамерон"

К оглавлению

НОВЕЛЛА ДЕСЯТАЯ

Пьетро ди Винчьоло идет ужинать вне дома, его женаприглашаетксебе молодого человека, Пьетро возвращается, а она прячет любовникаподкорзину из-под цыплят. Пьетро рассказывает,чтовломеЭрколано,скоторымон ужинал, нашли молодого человека, спрятанноготамегоженою;женаПьетро порицает жену Эрколано; на беду осел наступает на пальцы того, кто находится под корзиной; он кричит. Пьетро бежит туда, видит его и узнает обман жены, с которой под конец, по своей низости, мирится.

Повесть королевы уже пришла кконцу,ивсеславилибога,достойно вознаградившего Федериго, когда Дионео,никогданеожидавшийприказаний, начал: - Я не умею решить, по случайной ли порочности, или вследствие дурных нравов, водворившихся среди смертных, или по естественнойгреховностилюди скорее радуются дурным, чем хорошим поступкам, особенно когда первыеихне касаются. А так как труд, который я прежде взялитеперьготоввзятьна себя, не имеет иной цели, как отогнать от вас печаль, вызвав увассмехи веселье, я расскажу вам, влюбленные дамы, следующую новеллу, хотя содержание ее отчасти менее чем прилично, расскажу потому, что она может доставитьвам удовольствие; а вы, слушая ее, поступите сней,какобыкновенноделаете, входя в сад, где, протянув нежную ручку, срываете розу, оставляяшипы;что вы и сделаете, предоставив дрянного человека, в недобрый час, его бесчестью, весело смеясь над любовными шашнями его жены, а где надо ощущаясострадание к чужому горю.

Жил в Перуджии не много времени тому назад богатыйчеловек,поимени Пьетро ди Винчьоло, который, быть может, скорее с цельюобманутьдругихи устранить общее мнение о себе всех перуджинцев, чем по своему желанию,взял за себя жену, и судьба такответилаеговкусам,чтоизбраннаяимжена оказалась девушкой плотной, рыжей и горячей, которая предпочла бы двух мужей одному, тогда как она попала на человека, более помышлявшего о другом, чем о ней. Убедившись в этом с течением времени, видя, что онакрасиваисвежа, чувствуя себя бодрой исильной,онасталасначалапредаватьсясильному гневу, порой доходя с мужем до бранных слов и всегда живя с ним невладу. Но затем убедившись, что от всего этого скорее зачахнет она, чемисправится негодность мужа, она сказала себе: "Этот жалкий человекпренебрегаетмной, чтобы в своем пороке ходить в деревянных башмаках посуху;постараюсьжея повести кого-нибудь другого в корабле по морю. Я взяла его себевмужьяи принесла ему большое, хорошее приданое, зная, что он - мужчина,иполагая, что он охоч до того, до чего и должны быть охочимужчины;еслибябыла убеждена, что он не мужчина, то никогда н не вышла бы за него. Он знал,что я - женщина, зачем же он брал меня в жены, если женщиныемупротивны?Это невыносимо. Если б я не желала жить в миру, я пошла бы в монахини,ноколи желать жить в миру, как я живуихочужить,иждатьотнегоутехии удовольствия, я, пожалуй, состареюсь в напрасныхожиданиях,икогдабуду старухой, спохватившись, напрасно буду сетовать на даром потраченную юность; а что ей надо дать утеху, то онмнеотличныйучитель,наставляющийменя наслаждаться тем, чем наслаждается он сам; и это наслаждениебудетвомне похвально, тогда как в нем оно достойно великого порицания.Янарушулишь законы, тогда как он нарушает и законы и природу".

Когда жене запала такая мысль, и, быть может, не одинраз,она,дабы тайно осуществить ее, сошлась с одной старухой, свидупоходившейнасв. Вердиану, что кормит змей, всегда ходившей счеткамиврукахковсякому отпусту, ни о чем другом не говорившей, как о житии святых отцов и язвах св. Франциска, и вообще всеми считавшейся за святую. Улучиввремя,онавполне открыла ей свои желания; старуха сказала ей: "Дочь моя, господь знает, аон ведает все, что ты очень хорошо сделаешь; если бы даже ты не совершилатого по какой другой причине, тебе, как и всякой молодойженщине,следовалобы так поступить, дабы не потерять времени юности, потому чтодлячеловекас разумением нет печали выше сознания, что он упустил время. И какому черту мы годны, состарившись, как на то разве, чтобы сторожить золу в камельке?Если есть кто-либо знающий о том и могущий это засвидетельствовать, то я однаиз таковых, потому что теперь, когдаястара,ясознаюнебезвеликихи горестных угрызений духа, хотя и без пользы, сколько времени яупустила;и хотя я потеряла егонесовсем(янежелалабы,чтобытысочламеня простухой), я все же не сделала всего того, что могла бы сделать; итеперь, когда я об этом поминаю и посмотрю, какой, ты видишь, я стала, что мне никто и огня не подаст б труте, я ощущаю бог знает какую скорбь. С мужчинамитого не случается, они рождаются годными на тысячидел,нетольконаэто,и большею частию старики годнее молодых; а женщины рождаются не начтоиное, как на это дело и чтобы рождать детей, потому только ими и дорожат. Еслибы ты не убедилась в этом на чем ином, должна убедиться на том, что мы всегда к тому делу готовы, чего с мужчинаминебывает;ктомужеженщинаможет уходить многих мужчин,тогдакакмногомужчиннемогутутомитьодной женщины, а так как мы на это и рождены,тосноваговорютебе,тыочень хорошо поступишь, если отплатишь своему мужухлебомдаватрушку,дабыв старости твоей душе нечем было упрекать плоть. От этого мира всякий получает постольку, сколько схватит, особливо женщины, которым гораздо более подобает пользоваться временем, коли оно представится, чем мужчинам, потому чтосама ты можешь видеть, когда мы постареем, что ни муж и ни кто другой не хочети смотреть нанас,напротив,гонятнаснакухнюмурлыкатьскошкойи пересчитывать горшки и сковороды, хуже того, над нами издеваютсяиговорят молодицам покормиться, а старухам подавиться; и много еще другихвещейони говорят. Не тратя более слов, скажу тебе теперь же, что ты ни к кому в свете не могла обратиться, чтобы открыть свои мысли,ктобылбытебеполезнее меня, ибо нет такого щеголя, которому я не решилась бы сказать, что нужно, и ни одного столь грубого и неотесанного, которого бы я не умаслила хорошенько и не привела к тому, что мне желательно. Ты только покажи мне того, кто тебе нравится, и предоставь мне действовать, но об одном тебе напомню, дочьмоя, чтобы ты меня не забыла, ибо я - женщина бедная, а я желаю, чтобы тыотныне же стала участницей всех моих индульгенций и всех молитв, которые япрочту, дабы господь принял их вместо поминальных свеч по твоим покойникам".

Она кончила. И вот молодая женщина согласилась с старухой натом,что если она увидит одного молодого человека,которыйчастопроходитпотой улице и все приметы которого она ей сказала, то чтобы знала, что ейделать, подав ей кусок солонины, она отправила ее с богом.

Не прошло нескольких дней, какстарухапотихонькупровелакнейв комнату того,окомонаейговорила,азатемвскореидругих,кто приглядывался молодой женщине, а она, постоянно сторожась мужа, неупускала случая сделать в этом отношении все, что могла.

Случилось однажды, что мужунадобылопойтиужинатькодномуего приятелю, по имениЭрколано,аженавелеластарухепослатьейодного молодого человека из самых красивых и приятных в Перуджии, что та тотчасже и исполнила. Когда жена села с юношей заужин,Пьетрокликнулувходной двери, чтобы ему отворили. Жена, услыхавэто,сочласебяпотерянной,но желая, по возможности, укрыть юношу и не догадавшисьниотослатьего,ни скрыть в каком-либо иномместе,спряталаегоподнавесом,находившимся вблизи той комнаты, где они ужинали, под корзинуиз-подцыплят,асверху набросилахолщовыйчехолсматраца,которыйонавтотденьвелела опорожнить. Сделав это, она тотчас же велела отворить мужу.

Когда он вошел, она сказала: "Скоро же вы проглотили этот ужин!" Пьетро отвечал: "Мы до него и не дотронулись". - "Что же такоебыло?"-спросила жена. Тогда Пьетро сказал: "Я тебе это расскажу: когдамыужеуселисьза стол, Эрколано, его жена и я, мы услыхали, как около нас кто-точихнул,на что ни в первый, ни во второй раз не обратили внимания; нокогдачихнувший сделал то же и в третий, четвертый, в пятый раз и далее, мы все удивились, а Эрколано, несколько повздоривший с женой за то, что долго продержаланасу входной двери не отворяя, сказал почти с остервенением: "Что это значит? Кто это там чихает?"; и,вставиз-застола,направилсяклестнице,бывшей вблизи, от которой внизу находилась дощатая перегородка для складываниятам всего, что понадобится,какие,мывидимежедневно,делаютусебявсе устраивающие своидома.Итаккакемупоказалось,чтоименнооттуда раздавалось чиханье, он открыл бывшую там дверцу и едва успелотворитьее, как оттуда понесся ужасающий запах серы, хотя и перед тем, когдатотзапах дошел до нас и мы на то пожаловались, жена Эрколано ответила:"Этооттого, что я недавно белила моипокрываласеройипоставилаподэтулестницу котелок, над которым их разложила, чтобы продымить; вот оттуда запахещеи идет". Когда Эрколано открыл дверцу и дымнемногорассеялся,онвзглянул внутрь и увидел того, кто чихал и еще продолжал чихать, таккаксиласеры побуждала его к тому; и хотя он чихал, серные пары так стеснили его дыхание, что если б он остался там еще немного,былбыконецичиханьюивсему другому. Эрколано, увидев его, закричал: "Теперьяпонимаю,жена,почему недавно, когда мы пришли сюда, ты нас так долгопродержалазадверямине открывая; но пусть никогда не будет у меня радости, если я неотплачутебе за это". Услыхав это и видя, что ее грехоткрыт,жена,нестараясьдаже оправдываться, выскочила из-за стола и побежала, не знаюкуда.Необращая внимания на бегство жены, Эрколано несколько раз говорилтому,кточихал, чтобы он вылез, но тот, которому было уже невмоготу, недвигалсясместа, что ни говорил ему Эрколано. Потому, схватив его за ногу,Эрколановытащил его наружу и уже побежал за ножом, чтобы убить его, но я,боясьзасамого себя вмешательства синьории, встал и не давал ни убить его, ниучинитьему зла; напротив, кричал, защищая его, что и было причиной, что сбежалисьтуда соседи, которые схватили обессилевшего уже юношу и понесли его издому,не знаю куда. Вот почему наш ужин был нарушен, и я не только непроглотил,но даже и не пригубил его, как и сказал".

Когда жена услышала об этом деле, поняла, что есть и другие,стольже умные, как и она, хотя порой с тон или другой приключаютсяинесчастия,и она охотно защищала бы женуЭрколано,нотаккаконарассчитала,что, порицая чужой проступок, она даст более свободный ход своим собственным, она начала говорить так: "Вот так дела! Видно, что святая, хорошая женщина!Вот так верность честной жены! А ведь я готова была исповедоваться у нее,такой благочестивой она мне казалась. Хуже того: будучи уже старухой,онаподает хороший пример молодым. Да проклят будет час, когда она явилась на свет,да и она сама, осмеливающаяся жить! Должно быть, коварная и преступная женщина, общий позор и поношение для всех женщин этогогорода,что,отбросивсвою честь и верность, обещанную мужу, и мнение света, неустыдиласьопозорить, ради другого, такого человека,стольдоблестногогражданина,такхорошо обходившегося с ней, а вместе с ним опозорилась и сама. Спаси меня, боже;к таким женщинам не следовало бы иметь снисхождения, их надоубивать,живьем бросать в огонь и сжигать дотла". Затем, вспомнив о своем любовнике, который находился тут же под корзиной, она принялась убеждать Пьетро идти в постель, потому что пора Пьетро, которому скорей хотелось есть, чемспать,спросил, нет ли чего поужинать, на что жена отвечала. "Есть ли чтопоужинать!Много мы привыкли ужинать, когда тебя нет! Разве я - жена Эрколано! Чего же тыне идешь, иди себе спать, лучше будет".

Случилось, что вечером несколько работников Пьетро пришли счем-тоиз деревни и, не напоив своих ослов, поместили их в конюшнерядомсчуланом; один из ослов, почувствовав сильнуюжажду,вытянулголовуизнедоуздка, вышел из конюшни и бродил всюду, обнюхивая, не найдет ли воды, так ходя,он наступил на корзину, под которой находился юноша. Томупришлосьстоятьна четвереньках, и он несколько выпятил по земле из-подкорзиныпальцыодной руки, и такова былаегосудьбаили,пожалуй,несчастье,чтототосел наступил на них ногой, аон,ощутивсильнейшуюболь,испустилстрашный вопль. Услышав его, Пьетро удивился и догадался, что кричат в доме, поэтому, выйдя из комнаты и услышав, что тот продолжает стонать, ибо осел еще не снял ноги с его пальцев и крепко нажималих,спросил:"Ктотам?"Подбежавк корзине и поднявее,онувиделюношу,укоторогокболивпальцах, раздавленных ослиной ногой, присоединилась еще и дрожьотстраха,какбы Пьетро не учинил ему какого-нибудь зла. Когда Пьетро признал в нем того,за которым он по своей порочности долго ухаживал, и спросилего,чтоонтут делает, тот ничего не ответил, а только просил, ради бога, неказнитьего. На это Пьетро сказал "Встань, не бойся, чтобы я учинил тебе что-либохудое, но скажи мне, как ты здесь и зачем?" ЮношавсеемурассказалПьетро,не менее обрадованный тем, что его нашел, чем опечалена была жена, взял егоза руку и повел с собою в комнату, где жена ожидала его в величайшемнасвете страхе. Сев насупротив нее, Пьетро сказал ей: "Вот ты недавнотакпозорила жену Эрколано, говорила, что ее надо бы сжечьионабесчеститвсехвас; почему не говорила ты о самой себе? А если о себе не желала говорить, каку тебя хватило духа говорить о ней, когда ты знала, что сделала тожесамое, что и она? Поистине, не что иное побудило тебя к тому, как то,чтовсевы таковы и стараетесь собственный грех прикрыватьчужими.Дападетснеба огонь, чтобы сжечь всех вас, проклятое отродье!" Жена, видя, чтонапервый раз он не учинилейиногозла,кактолькословами,ипоняв,чтоон повеселел, залучив в руки столь красивого юношу, ободриласьисказала:"Я совершенно уверена в твоем желании, чтобы с неба сошел огонь и сжегбынас всех, ибо до нас ты так же охоч, как собака до палки, но, клянусь богом,по твоей воле не станется; а я охотно посчиталась бы с тобою, чтобы узнать,на что ты жалуешься; уверяю тебя, ябылабыдовольна,еслибытыпожелал сравнять меня с женою Эрколано: она, старая святошаиханжа,получаетот него то, что ей потребно, и он содержит ее в чести,какследуетсодержать жену, а этого-то мне и не хватает; потому что, хотя я хорошо одета иобута, ты отлично знаешь, как я обставлена в другом и сколько времени прошло стех пор, как ты не спал со мной. Я предпочла бы ходить в рубищах ибосой,лишь бы ты хорошо обходился со мной в постели, чем иметь все это, а тыобращался бы со мной так, как обращаешься. Пойми хорошенько, Пьетро, чтоятакаяже женщина, как и другие, и желаю того же, чего желают и все,потому,еслия стараюсь раздобыть, чего ты мне недоставляешь,неследуетменязаэто корить; по крайней мере я настолько берегу твоючесть,чтонеякшаюсьс конюхами и паршивцами".

Пьетро видел, что таких речей хватит на всю ночь, потому, какчеловек, мало обращавший на неевнимания,сказал:"Довольно,жена,этимятебя ублаготворю, а ты будь добра дай нам чего-нибудь поужинать, потому что,мне кажется, этот молодойчеловек,равнокакия,ещеничегонеел".- "Разумеется, нет, - сказала жена, - он не поужинал,потомучто,когдаты пришел в недобрый час, мы только что садились за стол". - "Ну, так ступай, - сказал Пьетро, - дай нам поужинать, а затем я устрою это дело так, чтотебе не на что будет жаловаться". Увидев, чтомужуспокоился,женавсталаи, тотчас же распорядившись снова накрыть на стол иподатьприготовленныйею ужин, весело поела вместе с своим негодным супругом и молодым человеком. То, чтоПьетрозатеялпослеужинадляудовлетворениявсехтрех,этоя запамятовал: знаю только, что юношу на следующее утро проводилидоплощади недоумевающего, чем более он был ночью, женой или мужем.Потомускажувам так, дорогие мои дамы: как сделают тебе, так отплати и ты, а коль не можешь, то памятуй о том, пока не представится возможность, дабы, как лягнет оселв стену, так бы ему и отдалось.

Когда окончилась новелла Дионео,надкоторойженщинысмеялисьлишь немного, более из стыдливости, чемотнедостаткаудовольствия,королева, увидев, что настал конец ее правлению, поднялась и, сняв сголовылавровый венок, игриво возложила его на голову Елизы сословами:"Теперь,мадонна, вам приказывать".Принявэтотзнакпочести,Елиэапоступилатак,как поступали прежде, ибо, дав наперед сенешалю приказаниеотносительновсего, что надо было сделать за время ее правления, сказала кобщемуудовольствию общества: "Мы часто слышали, что многим удавалось острымисловами,скорыми ответами и быстрой находчивостью притуплять подобающим образом зубы, которые на них острили, либоустранитьгрозившуюопасность.Таккакэтосюжет прекрасный и может быть полезен, я желаю,чтобызавтрасбожиейпомощью беседа шла в этих границах, то есть о тех, кто,будучизадеткаким-нибудь острым словом, отплатил за то, либо скорым ответом инаходчивостьюизбежал урона, опасности илиобиды".Всеоченьодобрилиэто,почемукоролева, поднявшись, распустила всех до часа ужина. Видя, что королева встала, встало и все почтенное общество, и всякий по заведенному порядку предался тому, что более ему нравилось; лишь только умолкло пение цикад, королевавелелавсех позвать, и они отправились к ужину;веселопоужинав,предалисьпеснями пляске. Когда, по желанию королевы,завелитанец,Дионеобылоприказано спеть канцону. Тот сейчас же начал: "Монна Альдруда, свой хвост задери, несу тебе добрые вести", надчемвсепринялисьсмеяться,особеннокоролева, которая приказала ему оставить эту песню испетьдругую.ГоворитДионео: "Мадонна, будь у меня цимбалы, я пропел бы: "Подними-ка полы,моннаЛапа", либо: "Под оливой травка"; или, хотите, я скажу:"Морскаяводаоченьмне вредна"; но у меня нет цимбал, и потомувыберитесами,какуюхотите,из следующих. Может быть, вам понравится "Высунься, я тебя срежу,какмайское деревце в поле". - "Нет, спой другую", -сказалакоролева."Колитак,- ответил Дионео, - разве спеть мне "Монна Симона все а бочку льет, а мы нев октябре". Королева, смеясь, сказала: "Убирайся ты в недобрый час, скажи нам, коли угодно, хорошенькую, а этой мы не хотим". Дионео ответил: "Мадонна,не сердитесь, какая же вам больше нравится? Я ихзнаюбольшетысячи.Хотите эту: "Уж ты, ракушка моя, коль не балую тебя", либо "Потише,муженек",или "Купила я петуха за сто лир". Тогда королева, несколько рассердившись,хотя все другие смеялись, сказала: "Дионео, оставь шутки и спой нам хорошую; коли нет, ты можешь испытать на себе, как я умею гневаться". Услыхав это, Дионео, оставив балагурство, тотчас запел таким образом:

Амур! То чудное сиянье,

Что льется из ее божественных очей,

Меня соделало рабом тебе и ей.

Из тех очей божественных излился

Свет, сквозь мои глаза проникший в сердце мне

И твой огонь зажегший в нем впервые

Как велико твое могущество - явился

Ее чудесный лик свидетелем вполне.

Когда увидел я черты те дорогие,

То вдруг почувствовал, что силы все живые

Сковал в себе навек, склонивши их пред ней -

Причиной новою стенаний и скорбей.

Так стал я с этих пор, о дорогой владыка,

Навек в числе твоих, и милости большой

От мощи жду твоей, покорный без предела.

Но знаю только я - известно ль, как велика

Страсть чудная, мне в грудь вселенная тобой

И сила верности - известно ль той всецело,

Которая моим так духом завладела,

Что я ни в ком ином не буду средь людей-

И не хочу - искать покой душе моей.

Поэтому молю тебя, властитель милый,

Открой пред нею ты и дай ей ощутить

Часть твоего огня на благо и спасенье

Мне, здесь, как видишь ты, сжигаемому силой,

Любви своей и жизнь начавшему влачить

Средь мук, что день за днем несут ей разрушенье.

Потом, в удобный час, ее благоволенье

По долгу твоему мне испросить умей

И самого меня веди туда скорей.

Когда умолкнул Дионео, показав тем, чтоегопеснькончена,королева приказала пропеть много и других,темнеменеенарочитопохваливпесню Дионео. Уже прошла часть ночи, когда,почувствовав,чтодневнойжаруже побежденночнойпрохладой,королевараспорядилась,чтобывсепошли отдохнуть, каждый по своему усмотрению, до следующего дня.