"Вера и знание - это две чаши весов: чем выше одна, тем ниже другая." /Шопенгауэр А./
Sapere aude!

Светлый Сатанизм

Скачать книгу Просветителя можно в следующих форматах:
 fb2
 docx
 pdf   


 

О преступных деяниях церкви христовой

 

Прекрасная вещь – любовь к отечеству, но еще более прекрасное - это любовь к истине.

Чаадаев П.Я.

 

    На первых этапах своего существования, христианство распространялось, главным образом, среди римских рабов и вольноотпущенников. Первые христиане основывали свою веру на словах Христа: «Истинно говорю вам, есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят сына человеческого, грядущего в своём царстве» (Мф. 16:28). То есть, они верили, что второе пришествие Христа наступит уже при их жизни, и жили в атмосфере эйфории и религиозного экстаза. Но проходили годы. Поколения христиан сменялись новыми поколениями. А царствие божие по-прежнему не наступало. На вопросы верующих, почему не наступает божье царство, проповедники отвечали, цитируя слова Христа: «Не вам знать времена или сроки, которые Отец определил в своей власти» (Деян. 1:7). Ропот в среде верующих нарастал, и чтобы держать в повиновении свою паству, проповедники снова ссылались на соответствующие места Писания. В одном из евангелий Христос говорит сомневающимся: «Если кто не пребывает в единстве со мной, то выбрасывается, как ветвь, и засыхает; и такие ветви собирают и бросают в огонь, и они сгорают». (Ин. 15:6). Эти слова Христа в дальнейшем особенно пришлись по нраву инквизиторам, ибо оправдывали сожжение неверных на кострах.

    Апостолы так же нетерпимы к инакомыслию, как и их духовный наставник - Христос. В одном своём послании апостол Павел грозит недовольным жесточайшими карами, на что также будут ссылаться впоследствии инквизиторы для оправдания своих преступных деяний. Петр как бы предвидит, какие острые формы приобретёт со временем борьба различных течений в христианстве, когда пишет: «Однако были в народе и лжепророки, как и у вас будут лжеучители. Эти самые люди незаметно введут пагубное сектантство и отрекутся от купившего их владельца, навлекая на самих себя скорую погибель» (2 Пет. 2:1). Бог, предупреждает Петр, так же беспощадно, как он карал падших ангелов, будет карать еретиков, «а наипаче тех, которые идут вслед скверных похотей плоти, презирают начальства, дерзки, своевольны и не страшатся злословить высших» (2 Пет. 2:10). Говоря о таких людях, Петр не стесняется в «острых» выражениях. Он уподобляет их псам, возвратившимся к своей блевотине, и свиньям, валяющимся в грязи. «Это,- говорит разгневанный апостол,- безводные источники, облака и мглы, гонимые бурею: им приготовлен мрак вечной тьмы» (2 Пет. 2:17). Христианской кротостью здесь даже не пахнет.

    Такие же высказывания против «ропотников» и «ругателей» мы находим и в соборном послании св. апостола Иуды[1]. Напомнив, как господь расправлялся огнем и мечом с ослушниками в Ветхом завете, Иуда угрожает: «Так точно будет и с сими мечтателями, которые оскверняют плоть, отвергают начальства и злословят высокие власти» (Иуд. 1:8).

    Не менее строг по отношению к инакомыслящим и апостол Павел. В Послании к Галатам он предупреждает: «Но если бы даже мы или ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1:8).

    В Первом послании к Тимофею Павел ополчается против «бесовских» ученых аскетов, «запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением» (1 Тим. 4:3). Во Втором послании к Тимофею с еще большей остротой звучат те же мотивы нетерпимости. Павел наставляет своего сторонника, что недалеко то время, «когда здравого учения принимать не будут, но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху; и от истины отвратят слух и обратятся к басням» (2 Тим. 4:3-4). Более того, Павел сообщает, что он уже сам становится жертвой этих лжеучителей.

    Теперь же предлагаю обратиться к истории. Официальной точкой отсчёта  свободного исповедования христианства в Римской Империи считается дата принятия в 313 году Миланского эдикта о веротерпимости, который разрешил провозглашать христианство наряду со старой верой.

    Насильственное насаждение христианства началось в 382 г. Император Феодосий I издал ряд эдиктов о преследовании еретиков (манихеев и язычников), согласно которым те приговаривались к смертной казни, а их имущество подлежало конфискации в пользу государства. Закон обязывал префектов преторий назначать инквизиторов и доносчиков для розыска потайных манихеев.

    Закон против манихеев является как бы прообразом будущей инквизиции. Впервые в истории империи последователи негосударственного религиозного культа возводились в степень государственных преступников и учреждался специальный тайный следовательский аппарат с неограниченными полномочиями для их выявления и наказания. Впоследствии, когда возникнет инквизиция, церковные апологеты будут для ее оправдания ссылаться именно на этот закон.

    В 394 г. н. э. римский император Феодосии I также запретил Олимпийские игры как языческие, скульптуры богов были сброшены с пьедесталов, храмы разграблены и разрушены. Бронзовые скульптуры увезли на переплавку, а мраморные разбили. Римляне убили тысячи греков, пытавшихся следовать олимпийским традициям предков.

    Через год Олимпия подверглась нападению орд варвара Алариха, которые продолжили ее разрушение. Но греки еще помнили и чтили Олимпию. И тогда на Олимпийском стадионе проводились тайные состязания. Поэтому в 426 г. н. э. император Феодосии II приказал окончательно разрушить храм Зевса и выжечь Олимпию. Ему помогли сильные землетрясения и наводнения. Некогда цветущая и поражавшая блестящим великолепием, Олимпия стала бедным селением. Многовековая традиция проведения Олимпийский игр оборвалась. Вместе с Играми были забыты на многие годы идеалы воспитания гармонии тела и духа, физической красоты и духовного совершенства.

    Следовательно, физическое уничтожение еретиков – манихеев, а так же запрет Олимпийских игр, и связанные с этим запретом деяния церкви – можно отнести к первым преступлениям церкви против человеческого общества.

 

А как обстояли дела у нас, в России?

    Христианство пришло на Русь в 988 году. Вот что нам повествует летописец об этом событии:

    В год 6496 (988) пошел Владимир с войском на Корсунь, град греческий. И послал к царям Василию и Константину, и так им передал: «Вот взял ваш город славный; слышал же то, что имеете сестру девою; если не отдадите ее за меня, то сотворю городу вашему (столице) то же, что и этому городу сотворил». И услышав это, они (Василий и Константин) опечалились, и послали ему весть, и так ответили: «Не пристало христианам выдавать жен за неверных. Если крестишься, то и ее получишь, и царство небесное примешь, и с нами единоверен будешь».

    По божьему промыслу в это время разболелся Владимир глазами, и не видел ничего, и скорбел сильно, и не знал, что делать. И послала к нему царица (Анна) и передала: «Если хочешь избавиться от болезни сей, то крестись скорее; иначе не избудешь недуга сего». Услышав, Владимир сказал: «Если воистину исполнится это, то поистине велик будет бог христианский». И повелел крестить себя. Епископ же корсунский с царицыными попами, огласив, крестил Владимира. И когда возложил руку на него, тотчас прозрел он. Владимир же, ощутив свое внезапное исцеление, прославил бога: «Теперь узрел я бога истинного».

    Посмотрим же, что делал дальше Владимир:

    После этого Владимир взял царицу и попов корсунских с мощами святого Климента, взял и сосуды церковные, и иконы на благословение себе. Забрал и двух медных идолов, и четырех медных коней, что и сейчас стоят за церковью св. Богородицы. Корсунъ же отдал грекам как вено за царицу, а сам пришел в Киев. И когда пришел, повелел кумиры опрокинуть - одних изрубить, а других - предать огню. Перуна же повелел привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву взвозу к Ручью, и приставил двенадцать мужей колотить его жезлами. Делалось это не потому, что дерево чувствует, но для поругания беса. Вчера был чтим людьми, а сегодня поругаем. Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные люди. И, притащив, сбросили его в Днепр. И сказал Владимир сопровождающим: «Если он где пристанет, вы отпихивайте его от берега, до тех пор, пока не пройдет пороги, тогда лишь оставьте его». Они так и сделали, как он велел. Как только оставили его за порогами, так принес его ветер на мель, которую потом прозвали Перунья Мель, так она и до сего дня называется. Затем послал Владимир по всему городу сказать: «Если не обратится кто завтра на реке - будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, - противен будет мне».

    То есть, из приведённого выше примера ясно, что Владимир не стал тратить время на идеологическую работу. Своему народу он сообщил, что тот, кто не покрестится, будет великому князю противен. Народу два раза объяснять уже не надо было, киевляне покрестились сразу же и всем скопом.

    Другие города наш будущий святой «заинтересовывал» христианством экономически: обкладывал их повышенной данью до тех пор, пока те не принимали крещение. Но даже и под давлением князя, русские люди не хотели менять свою исконную веру:

    В Новгороде люди, увидев, что Добрыня идет крестить их, учинили вече и заклялись все не пустить их в город и не дать опровергнуть идолов. И когда он пришел, они, разметав мост великий, вышли с оружием, и какими бы угрозами или ласковыми словами их Добрыня ни увещевал, они и слышать не хотели, и вывели два самострела больших со множеством камней, и поставили их на мосту, как на настоящих своих врагов. Высший же над славянскими жрецами Богомил, который из-за своего красноречия был наречен Соловьем, запрещал людям покоряться.

   Мы же стояли на торговой стороне, ходили по торжищам и улицам, и учили людей, как могли. Но гибнущим в нечестии слово крестное, которое апостол сказал, явилось безумием и обманом. И так мы пребывали два дня и крестили несколько сот людей.

    Тоща тысяцкий новгородский Угоняй, ездил повсюду и кричал: «Лучше нам помереть, нежели богов наших дать на поругание.» Народ же оной страны, рассвирепев, дом Добрыни разорил, имение разграбил, жену и родных его избил. Тысяцкий же Владимиров Путята, муж смышленый и храбрый, приготовив ладью и избрав от ростовцев 500 человек, ночью переправился выше города на ту сторону и вошел в город, и никто не остерегся, так как все видевшие их думали, что видят своих воинов. Он же, дойдя до двора Угоняя, его и других первых мужей тотчас послал к Добрыне за реку. Люди же той страны, услышав про это, собрались до 5000, обступили Путяту, и была между ними злая сеча. Некоторые пошли и церковь Преображения Господня разметали и дома христиан стали грабить. А на рассвете подоспел Добрыня с бывшими с ним воинами, и повелел он у берега некоторые дома поджечь, чем люди были весьма устрашены, и побежали они тушить огонь; и тотчас перестали сечь, и тоща первые мужи, придя к Добрыне, стали просить мира.

    Добрыня же, собрав воинов, запретил грабеж, и тотчас сокрушил идолов, деревянные сжег, а каменные, изломав, низверг в реку; и была нечестивым великая печаль. Мужи и жены, видев это, с воплем великим и слезами просили за них, будто за настоящих богов. Добрыня же, насмехаясь, им говорил: «Что, безумные, сожалеете о тех, которые себя оборонить не могут, какую пользу вы от них чаять можете». И послал всюду, объявив, чтоб все шли ко крещению. И пришли многие, а не хотящих креститься воины притаскивали и крестили, мужчин выше моста, а женщин ниже моста. И так крестя, Путята шел к Киеву. Потому люди и поносят новгородцев, мол, их Путята крестил мечем, а Добрыня огнем.

    Вот как поступали князья и их подданные с проповедниками чуждых учений:

    6579 (1071). Был голод в Ростовской области, и тогда восстали два волхва близ Ярославля. И пришли на Белозеро, и было с ними людей 300. В то же время случилось прийти от Святослава собирающему дань Яню, сыну Вышатину. Янь же повелел бить их и вырывать у них бороды. Когда их били и выдирали расщепом бороды, спросил их Янь: «Что же вам молвят боги?» Они же ответили: «Стать нам пред Святославом!» И повелел им Янь вложить рубли в уста и привязать их к мачте лодки и пустил их пред собою в ладье, а сам пошел за ними. Остановились на устье Шексны, и сказал им Янь: «Что же вам теперь боги молвят?» Они же ответили: «Так нам боги молвят: не быть нам живыми от тебя». И сказал им Янь: «То они вам правду поведали». Они же, схватив их, убили их и повесили на дубе.

    6579 (1071) Такой волхв появился при Глебе в Новгороде; говорил людям, притворяясь богом, и многих обманул, чуть не весь город, уверяя, будто «все ведает и предвидит», и хуля веру христианскую, уверял, что «перейдет Волхов перед всеми». И был мятеж в городе, и все поверили ему и хотели погубить епископа. Епископ же взял крест и облекся в ризы, встал и сказал: «Кто хочет верить волхву, пусть идет за ним, кто же верует, пусть ко кресту идет». И разделились люди надвое: князь Глеб и дружина его пошли и встали около епископа, а люди все пошли за волхва. И начался мятеж великий между ними. Глеб же взял топор под плащ, подошел к волхву и спросил: «Ведаешь ли, что завтра утром случится и что сегодня до вечера?» - «Все предвижу». И сказал Глеб: «А знаешь ли, что будет с тобою сегодня?» - «Чудеса великие сотворю», - сказал. Глеб же, вынув топор, разрубил волхва, и пал он мертв.

    6735 (1227) Явились в Новгороде волхвы, ведуны, потворницы, и многие волхвования, и потворы, и ложные знамения творили, и много зла сделали, и многих прельстили. И собравшиеся новгородцы поймали их и привели на двор архиепископа. И мужи князя Ярослава вступились за них. Новгородцы же привели волхвов на двор мужей Ярослава, и сложили великий огонь на дворе Ярослава, и связали волхвов всех, и бросили в огонь, и тут они все сгорели.

    Князья сурово расправлялись с противниками. Как отмечает летопись, еще при князе Владимире епископы благословляли князей на применение казни. «Ты поставлен от бога на казнь злым, а добрым на помилование», — говорили они.

    В XII в. «немилостивым мучителем» был владимирский епископ Федор. Он лишал своих противников сел, одних обращал в рабство, других заключал в тюрьмы, рубил им головы, выжигал глаза, резал языки, распинал на стенах. В рассказе летописца отразилась борьба, которую вели между собой церковники за власть. Владимирский епископ как крупный феодал отказывался признавать власть киевского митрополита. Обвинив своих противников в еретичестве, он через свой суд приговорил их к смертной казни, добился конфискации их имущества, а многих заключил в тюрьмы. В борьбе с киевским митрополитом Федор потерпел поражение, и его выдали на суд митрополиту. Митрополичий суд в свою очередь обвинил Федора в еретичестве и подверг жестокому наказанию: ему отрезали язык, затем отсекли правую руку и «вынули очи», т.е. ослепили.

    В России, как и в Европе, получили развитие различные еретические учения. Победа над еретиками была для церкви жизненной необходимостью. Православные иерархи обратились к западному опыту. По приказу новгородского архиепископа Геннадия в 1490 году против ряда видных еретиков применили типично инквизиторскую казнь: еретиков посадили задом наперед на лошадей (в Испании сажали на ослов, но в Новгороде ослов не нашлось), надели на головы “бесовские” колпаки с рогами, а на грудь каждому повесили надпись: «се есть сатанинское воинство». После этого их провезли по всему городу, и каждый встречный должен был плевать в проповедников свободы воли – это было наказанием за «гордыню». Затем некоторые были казнены, многие сосланы в отдаленные монастыри. Сходство с действиями святейшей инквизиции не случайно. Новгородский архиепископ весьма лестно отзывался об опыте западноевропейских «коллег» и описанное действие устроил в точности по испанским руководствам по борьбе с ересями. В 1501 году он распорядился перевести на русский язык антииудейский трактат – на еретиков нужно было навесить ярлык, и им дали прозвище «жидовствующие», хотя ничего от иудаизма в их воззрениях не было.

    Архиепископ Геннадий сжег за ересь архимандрита Кассиана, ещё у одного еретика был вырван язык, после чего, он тоже был сожжен. На поместном соборе в 1504 г. были осуждены на сожжение за ересь Иван-Волк Курицын, Дмитрий Коноплев, Иван Максимов, остальных сектантов сослали, заточили в тюрьмы или наложили епитимьи. По обвинению в ереси, богохульстве и колдовстве были казнены врачи Эрнштейн, Леон и Бомелий.

    Официально инквизиция в Русской Православной Церкви (РПЦ) оформилась при борьбе с раскольниками. Начало кровавого похода против раскольников как врагов государства и церкви было связано с именем патриарха Никона, который не останавливался перед суровыми мерами, чтобы задушить в самом начале новое антицерковное движение. Патриарх Никон не стеснялся в средствах, когда шла речь об увеличении его вотчин и богатств. Современники говорили о Никоне, что он, как разбойник, грабил церкви и монастыри, захватывал вотчины бояр и служилых людей. Начав поход против сторонников старой веры, Никон подвергал пыткам наиболее активных представителей раскола. Им резали языки, руки и ноги, сжигали на кострах. При Никоне инквизиторские костры запылали во многих местах. Яркую картину кровавого террора, предпринятого Никоном и его приспешниками, дает, в частности, раскольническая литература. «Никон, — писал в своем послании расколоучитель Аввакум, — епископа Павла Коломенского мучил и сжег в новгородских пределах; протопопа костромского Даниила уморил в земляной тюрьме в Астрахани; священнику Гавриилу в Нижнем приказал отрубить голову; старца Иону Казанца в Кольском остроге на пять частей рассекли; в Холмогорах сожгли Ивана Юродивого, в Боровске — священника Полиевкта и с ним 14 человек. В Нижнем сожгли народу много, в Казани 30 человек, а живущих на Волге в городах и селах и не хотевших принять антихристовой печати клали под меч тысячами. А со мной, —продолжал далее Аввакум, — сидело 60 человек и всех нас мучил и бил и проклинал и в тюрьме держал».

    В другом раскольническом памятнике гонения против сторонников старой веры изображены так. «Везде бряцали цепи, везде вериги звенели, везде Никонову учению служили дыбы и хомуты. Везде в крови исповедников ежедневно омывались железо и бичи. И от такого насильственного лютого мучительства были залиты кровью все города, утопали в слезах села и города, покрывались плачем и стоном пустыни и дебри, и те, которые не могли вынести таких мук при нашествии мучителей с оружием и пушками, сжигались сами».

    Патриарх Никон был низложен на соборе 1666 г. Но борьба с расколом продолжилась.

    В 1681 г. вновь созвали церковный собор во главе с патриархом Иоакимом. Этот собор решил казнить огнем первых расколоучителей и применить самые жестокие меры к их последователям. Постановления собора стали послушно выполняться, и 1 апреля 1681 г. на площади в Пустозерске сожгли в срубе раскольнических учителей протопопа Аввакума, Лазаря, Епифания и Никифорова, томившихся в местной тюрьме. По настоянию патриарха Иоакима в 1684 г. сожгли видного расколоучителя Федора Михайлова.

    Для расправы с религиозным движением в 1685 г. был издан указ, известный под именем «12 статей о раскольниках». Этот указ санкционировал массовый террор под видом охраны «чистоты» православия. Творцом указа был фанатик и злейший враг раскольников патриарх Иоаким, считавший делом своей жизни «искоренение злого плевела еретического вконец». Указ предписывал пытать тех, кто не подчинялся официальной церкви и ее служителям, — не ходил, как требовалось, к исповеди, не посещал церковных служб, не пускал в свой дом священников для исполнения треб, кто своим враждебным отношением к церкви «чинил соблазн и мятеж». «Церковных противников» вновь предлагалось сжигать в срубе, а пепел их развеивать по ветру. Раскольников, раскаявшихся под пытками, предписывалось заключать в монастырские тюрьмы и держать пожизненно в строгом заточении. Имущество церковных мятежников — крестьянские дворы, лавки посадских людей, промысла — отбиралось, а поселения «сжигались без остатку».

    Христианство огнём и мечом насаждалось на просторах необъятной России. В Казанском крае христианизация началась со второй половины XVI в., вскоре после завоевания Казани здесь были основаны монастыри. Над татарами, противившимися крещению, совершалось дикое насилие: их сажали в тюрьмы, у них отбирали земли, их выселяли из деревень, заставляли жениться на русских женщинах, держали в цепях. При этом церковники не скрывали, что их цель — «народ от татарской веры отучить и остращать».

    В Сибири среди остяков и вогулов огнем и мечом действовал сибирский митрополит Филофей Лещинский. Этот инквизитор разрушал нехристианские кладбища, рубил и сжигал капища, возводя вместо них часовни, силой обращал сибирские народы в православие, угрожая в случае отказа смертью. В ответ на жесточайшие наказания крестьяне сжигали церкви и дома священников, поднимали восстания. Таковыми были, например, восстание башкир 1704-1708 гг., слившееся с булавинским восстанием 1707-1708 гг., восстание березовских вогулов и остяков 1707 г. и др. Восстания потерпели поражения, и многие башкиры и другие народы нерусской национальности, захваченные в плен, были приговорены к смерти.

    Православная церковь боролась за своё духовное господство над страной до последнего. После подавления революции 1905 г. гонения на неправославные и нехристианские религии, особенно на ислам и сектантство, усилились. Духовное ведомство расширило сеть церковно - приходских школ и попечительств, воинствующая пропаганда православия велась также через церковные собрания. В помощь жандармам в рясе были привлечены реакционные и черносотенные элементы, их организации возглавлялись духовенством. Духовенство боролось также с национально - освободительным движением и с этой целью усилило деятельность миссионерских организаций.

    В 1910 году состоялось очередное собрание этих миссионеров. На собрании председательствовал Столыпин. Совещание разработало целую программу по укреплению христианства и по борьбе с мусульманством.

    Конец церковному православному беспределу, положила Великая Октябрьская Социалистическая Революция. 23 января 1918 г. В.И. Ленин подписывает Декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». В декрете говорилось, что “каждый гражданин может исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Всякие праволишения, связанные с исповеданием какой бы то ни было веры или неисповеданием никакой веры, отменяются”. Из официальных актов устранялись всякие указания на религиозную принадлежность граждан. Было запрещено издавать какие-либо местные законы или постановления, ограничивающие свободу совести или устанавливающие какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании религиозной принадлежности граждан. Закрепляя принцип добровольности в определении гражданами своего отношения к религии, в исполнении ими предписаний вероучения и священнослужителей, декрет запретил церковным и другим религиозным обществам применять меры принуждения или наказания к их сочленам.

    Провозгласив отделение церкви от государства, декрет предусмотрел, что «действия государственных и иных публично-правовых общественных установлений не сопровождаются никакими религиозными обрядами или церемониями», отменил религиозную клятву и присягу, отнес к исключительной компетенции гражданской власти ведение актов гражданского состояния. На все церковные и религиозные общества распространялось общее положение о частных обществах и союзах. В декрете указывалось, что они «не пользуются никакими преимуществами и субсидиями ни от государства, ни от его местных автономных и самоуправляющихся установлений». Защищая права верующих, закон запретил принудительное взыскание сборов и обложений в пользу церковных и религиозных обществ. Церковные и религиозные общества были лишены права владеть собственностью, являться юридическими лицами; все их имущество объявлялось всенародным достоянием.

    Конституция PФ гласит: Гражданам PФ, гарантируется свобода совести, то есть предоставляется право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду.

    Граждане PФ равны перед законом независимо от отношения к религии. Их равноправие «обеспечивается во всех областях экономической, политической, социальной и культурной жизни». «Использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерб интересам общества и государства, правам других граждан». «Осуществление прав и свобод неотделимо от исполнения гражданином своих обязанностей».



[1] Речь идёт не о том Иуде, который предал Христа. В числе 12 апостолов Иисуса было двое, носившие имя «Иуда» - это одно из самых распространённых еврейских имён той исторической эпохи.